В конце зала, где они стояли в пыли и знаниях прошедших племен, открылась каменная дверь, вошел своей качающейся походкой Шир Марамод, за ним, что-то проговаривая на своем ужасном клювастом языке, следовал Шипирик. Как он-то оказался в Чужом городе, Ростик не помнил, но он отсюда не уходил уже несколько дней, что-то ему было тут нужно. И следом, строгая, как икона, вышагивала Баяпошка. Но пахла она, как лужок трав и наслаждений.
Она улыбнулась, не поднимая глаз от пола. Ей нравилось, когда Ростик ее замечает. Она от этого становилась спокойнее, хотя Ростик и не помнил, чтобы сам от этого становился спокойнее, скорее наоборот, но до ухаживаний дело он все-таки не доводил.
– Завтра почитаю, – пообещал Рост и сразу же понял, что такого больше не случится. Что-то в том мире, где светило солнце и не было чрезмерной мудрости, происходило. И требовало его участия.
– Рост-люд, – проговорил Марамод по-русски, – ты нужен.
– Кому?
– Тебя вызывают, – добавил Шипирик.
И тогда заговорила Баяпошка:
– Ты неправильно читал иероглиф «весло», – она подходила все ближе. Рост чувствовал, что давно уже следовало отпроситься у Докай и хотя бы на пару деньков слетать в Храм, к Винрадке. – Он имеет композицию, сходную с понятием времени и продолжительности, тебе следовало бы думать правильно. – Она подошла. То, как ее облегало платье, следовало запретить законом. – К нам прилетела Лада, с ней Ким, что-то плохое получается на юге. И еще… Ладушка больше не твоя жена.
– Как и ты, – буркнул Ростик, отлично понимая, что мог бы этого не говорить. – Шир Марамод, что происходит?
– Они устали, но могут лететь с тобой.
Ростик погладил стопку каменных плит, похоже, что он этого больше не увидит, время его пребывания тут истекло. И лучше бы ему готовиться к смерти. Хотя Докай отлично видел эти его мысли, и Баяпошка, кажется, тоже понимала, никто не хотел ему ничего подсказывать.
– Ты почти угадываешь, – сказал Докай, не оборачиваясь. – Тот, кто готов умереть, всегда выживет. К тому же будущее – не сложенное строение, а куча заготовок, может выйти и так и эдак.
– Похоже, мои мысли ни для кого больше не секрет.
– Это и делает вас доминантными, – сказала Баяпошка. – Кстати, твой бок опять болит. Пошли.
– Шипирик, – Рост хотел было спросить, зачем он тут оказался, в Чужом, но понял, что это опять лишнее, – рад тебя видеть.
– Л-ру, друг, – сказал Шипирик и слегка присел. Все-таки пернатым не хватало мимики.
Рост подошел к нему, привстал на носки, похлопал его по плечу. Шипирик снова присел, его серая хламида коснулась пола. Баяпошка неожиданно погладила Роста по спине, лучше бы она этого не делала. Ростик сразу согласился:
– Пошли.
Ступени медленно светлели, пока они поднимались. Рост подумал, что ему почему-то не хватает музыки. И очень хотелось догадаться, какая музыка осталась на Земле, которую они оставили. Наверное, отличная. И очень правильная. Хотя, конечно, дури и там хватало. Рост оборвал себя.
– Опять читаешь?
– Что в вас такого? – Баяпошка улыбнулась, как, бывало, улыбалась мама. – И почему вы всех покоряете?
– Мы не покоряем, – Рост готов был обидеться. – Мы…
– Да, знаю, вы – русские. Слышу тебя так, что чуть не спотыкаюсь.
Они вышли на свет. Солнце слепило, от него можно было устать. Напротив Роста, с какой-то на редкость хмурой физиономией, стоял Эдик, кажется, он подозревал, что Ростик вот сейчас уведет его Баяпошку и она больше не вернется. Ростик вздохнул и подмигнул Эдику, тот скрестил руки на груди.
– Как знаешь, – Рост осмотрелся, антиграв Кима и Ладушки стоял где-то за стеной. Как в лабиринтах этого города можно было пройти покороче, он так и не усвоил.
– Рост, люд, л-ру, – разнеслось устало даже для этих древних стен с барельефами. Из какой-то прорехи между домами
За ним не очень уверенно переставляла ноги Лада, она была такой замедленной, какой Ростик ее еще не видел. Она даже не подошла к нему, а подождала, пока Ким приведет его. Но не сразу, Ростик все-таки обернулся и поцеловал Баяпошку в щеку. Она послушно подставилась, хотя ее губы шевелились так, словно Ростик должен был прямо на глазах мужа почувствовать их вкус.
Пока он шел через площадь, чувствовал, как она смотрит ему в спину. Лада махнула ей рукой, и сразу стало ясно, что она будет держаться, пока не упадет.
– Может, завтра полетим? – спросил Ростик у Кима.
– Дурак, – устало проговорил он, – там люди на нервах сидят, а ты…
– Загребного все-таки сменить нужно, – проворковала Ладка. – Он уже и котел крутить не способен.
– А что там?
– Сам увидишь и нам расскажешь. Иначе – кто бы за тобой гонял лодку? – Ладушка схватила его, почти обняла, или придержалась за него. – А тебе эта зима тут, в Чужом, пошла на пользу, выглядишь молодо. Уже и не знаю, стоит ли признаваться, что я не твоя бабушка? Все равно не поверят.
