На четвертый день, когда Левиафан вдруг решил выйти в море, чтобы по-настоящему подкормиться, потому что рыбы в самом фьорде стало не хватать или осталась слишком мелкая, неинтересная, вокруг Ростика вдруг собралась огромная толпа заливных. Это все были ребята с оружием, плотные, даже суровые, если бы к их лицам можно было применить такое человеческое понятие. Ростик даже слегка обеспокоился.
Рыболюди взяли его в кольцо и медленно, едва шевеля хвостами, скорее торжественно, чем угрожающе, повели на небольшую отмель в один из самых неинтересных, с точки зрения Левиафана, заливчиков. Тут было много мелкой гальки, наверное, на такой даже человеку было бы приятно позагорать.
Ростик не понимал, что происходит, уж не награждать ли его каким-нибудь викрамским орденом вздумали, но тогда почему только его? Ведь все отличились, а уж те, кто погиб – Вика, Рындин и Настя Вирсавина, вообще, за эту победу своими жизнями заплатили. Но дело оказалось в другом.
– Командир, ты должен уйти… – Самарха смутилась, выражение «уходить» на едином могло означать и гибель, смерть. – Я хотела сказать, тебе пора выходить из гиганта.
– Что? Почему? – все-таки туповат он стал за последние дни, с того самого момента, когда попробовал внушить викрамам идею милосердия. Или на него давило это место, забивало его способности думать по-человечески…
И лишь когда Ростик увидел на этом бережку трех людей, он понял, что его снова, как уже было, вызывают. Может быть, для доклада или для чего-то еще.
Он на миг взгрустнул, слишком невероятным ему вдруг показалось оставить своего Левиафана, его мягкую поддержку, постоянно присутствующую в сознании, великолепное ощущение силы и радости жизни, которым гигант одаривал своего наездника. И все-таки, возможно, в мире людей, от которого он так давно и основательно отвлекся, что-то происходило, что требовало его присутствия. Если бы не это, наверное, его бы не вызвали, прислав сюда, на край континента, антиграв. Поэтому приходилось подчиняться.
Рост выполз из Лео с трудом, словно не только мыслями и ощущениями, но какими-то росточками нервов, как обычное дерево, врос в него, сделался его придатком. Но и это пришлось перебороть.
Все-таки уйти от гиганта, даже когда Ростик оказался в воде, пробуя ощутить свое новое… нет, обычное человеческое тело, было трудно. Он поплавал вокруг Левиафана, рассмотрел его новые шрамы, каждый из них вспоминая, словно он должен был остаться и на его теле. А потом Лео все-таки нырнул слишком глубоко, это было как дружеский толчок в плечо – мол, не затягивай расставания, все равно не поможет.
Рост доплыл до галечного пляжа, где стояли люди, которые пришли по его душу, и вышел, слегка покачиваясь. Встряхнулся и присмотрелся. Это были Мурад, Гартунг и Ким. Гартунг, кстати, уже раздевался, видимо, он должен был занять место Ростика в его гиганте.
А Ростик стоял по грудь в воде, которая теперь казалась на редкость соленой и холодной, и не решался выйти на берег. И тогда-то вдруг около него появился викрам. Он высунулся, телом опираясь на воду так, как Ростик никогда бы не сумел, и вытянул руку. В ней было что-то, похожее на обычный викрамский нож против акул, только его следовало не подвешивать к поясу, а носить на шее, на очень необычной, какой-то крученой цепочке. На клинке отчетливо читалось изображение касатки, внутри которой размещалось довольно причудливое, схематичное, но местами и слишком откровенное изображение человека.
– Т-во, – просипел викрам на едином, старательно опуская голос, чтобы Ростику было понятнее.
– Это ты, друг-переговорщик? – спросил Ростик, памятуя о том парне, с которым разговаривал в заливе перед началом войны, который служил ему переводчиком в разговорах с вождями. Викрам понял, сделал странный жест плечом.
– Тот пог'б, ще у реки, я – и-но. – Внезапно он поднял голову и посмотрел своими необычными глазами прямо Росту в лицо. – Ты д'мал, мы один… понима'т р-еч?
– Мне не хватало разговоров с вашими вождями.
– Ты, с берег, сл-шком значит р-еч. Мы те-ебя п'нимат. – Он помолчал, оценил, насколько внимательно Ростик разглядел подаренный нож. – Ты думат сил-но, д'же мешал нам.
– Вы все понимали? – Рост был даже не удивлен, а ошеломлен этим. А еще вернее, тем, что он за все время, проведенное с рыболюдьми, не осознал этого, ни на миг не усомнился, что они уклоняются от его советов или приказаний.
– Ит-от нож кажи люб-ом нас, как право 'казат. Нож вождя д'ля война…
Дальше было опять что-то непонятное. Но Ростик и так его отлично понял, кивнул, протянул руку, коснулся кончиками пальцев плеча викрама. Тот снова сделал странный жест и, подняв небольшой всплеск, ушел на глубину.
Рост направился к берегу. Гартунг уже стоял в воде по колено, привыкая к ее температуре, выискивая глазами Левиафана.
– Привет, – сказал он едва ли не будничным тоном, видимо, подробности войны, а уж тем более сам Ростик Гринев, его мало интересовали. Или он рассчитывал все узнать и увидеть, когда будет в гиганте.
– Здорово, – ответил Ростик. – Как там?
