— Эммм… мой дорогой правитель… — голос был незнакомым, тихим, вкрадчивым, и негромким. — Если честно, я не понял. Ты хочешь изничтожить то, что было уничтожено… уже? Не стать мертвее мёртвым. Все мы знаем, что если кто-то эту жизнь покинул, он — мёртв. Бесповоротно. От него могла остаться только оболочка. Так, может, речь о ней? Коль так, то я рекомендую простые средства, всем известные давно. Как-то — огонь, что может очищать почти любое вещество, которое горит; кислоты, щёлочь, жернова, дробилки; ещё останки можно прятать в лёд, ещё…
— Нет, ты меня не понял, — ответил правитель с лёгким раздражением. — Толкуешь ты о разрушении тела, а я же говорю о том, что материальным не является. Оно остаться может после разрушенья. Так можно ли разрушить и его?
Наступила пауза, видимо, учёный напряженно размышлял над тем, что ему было сказано.
— Не думаю, что это в нашей власти, — ответил, наконец, учёный. — Наука ведь, мой дорогой правитель, имеет направление одно, а именно — работу с материальным, вещественным, и осязаемым предметом. Который видим, слышим, ощутим; он измеряем, потому доступен пониманью. Ты же говоришь про высшие материи сейчас.
— Вот говоришь ты — видим, — возразил правитель. — Если ви́дим, то, получается, он всё же измери́м? А если можно измерять, то, значит, и уничтожить можно.
— Если так, то да, наверно, да. Правитель, разреши тебя спросить. Ты говорил про призраки сейчас? А может, про духовные идеи, что способны смущать умы и к дерзости приводят ненужной?
— Первое, — правитель помолчал, а затем продолжил. — Я говорил о первом. Понимаешь, я тут подумал о чужих потерях. Вот, например, враги, которых мы недавно победили, решат придумать призрачное войско, а после на всех нас его нашлют — что будем делать? Как их одолеть? По мудрости своей я не могу не думать о подобном, ведь бывает такое, что сперва идея, потом реализация, а после — противник пал, ведь средства не имел ведущего к победе.
Снова наступила пауза, после которой ученый осторожно сказал:
— Так это правда? О подобном слышал я иногда от старых дев, давно уж непригодных, что любят на закате посидеть, и говорят про то, о чём не знают. Но я, увы, подумал — это сказки, не более…
