Эстер с усилием разлепила глаза, когда из самолета вышли последние пассажиры. Стюардесса корректно и любезно напомнила девушке о ее местонахождении.
– Извините. Прошу прощения, – громче произнесла женщина с голубым шелковым платочком, повязанным вокруг шеи. – Мы прилетели.
Эстер через силу поднялась с места и быстрым шагом, не успев опомниться ото сна, отправилась в зону получения багажа. Такси поймала на выходе – так было легче, но и, конечно, дороже.
Ехали долго. Складывалось впечатление, что водитель колесит вокруг нужного адреса специально.
– Я включила навигатор! Он говорит, что вы свернули с верного направления! – недовольно сказала Эстер, косясь на счетчик, лихо накидывающий цифры.
– Ээээ! – издал пылкий возглас водитель, сопровождающийся размашистым жестом. – Там дорога перекрыта. Я лучше знаю.
По акценту, горячности эмоций и жестикуляций Эстер поняла, что имеет дело с восточным мужчиной, который разве только не добавил: «Я лучше знаю, женщина».
Двухэтажный дом с небольшим двориком расположился на пересечении бульвара Сансет и Норд Поинсеттиа-плейс. Он был огорожен от соседей невысоким железным забором. Белый фасад дома украшали деревянные панели – веянья современной моды. За забором виднелись высокие цветущие кусты с крупными фиолетовыми цветами, которым Эстер не знала названия, и маленькая беседка. Калитка была приоткрыта.
«Неплохо. Неплохо зарабатывают художники», – отметила про себя Эстер.
Она увидела здание еще из машины и заранее стала приглядываться к окнам, чтобы угадать, в каком из них сейчас находится Джонни.
«Как он встретит меня? Наверное, из-за его спины выскочит белокурая девица и спросит, кто я такая, – подумала Эстер. – В таком случае придется соврать, потому что правда прозвучит абсурднее. Отвечу – сбежавшая пациентка из психиатрии, которая даже не удосужилась предупредить Джонни о своем приезде. Телефоном пользоваться не умею».
Такси притормозило. Старый турок, всю дорогу развлекавший Эстер смешными историями из жизни, обернулся и радостно посмотрел на напряженное лицо девушки.
– Мы на месте, – торжественно объявил он и кокетливо подмигнул.
– Наконец-то, – пробурчала Эстер себе под нос.
Эстер на ватных ногах добралась до домофона, встроенного в стену, и застыла. Она как загипнотизированная смотрела на металлические цифры автомата и не могла решиться нажать на кнопку. По спине пробежал холодок неконтролируемого волнения. Осознание, что прошлого больше нет, вытеснило нерешительность. Эстер трясущейся рукой нажала на блестящие кнопочки и стала ждать.
Никто не ответил. Эстер, закрыв глаза, покачала головой и проверила кончиками пальцев температуру. Затем позвонила еще раз. Спустя несколько мгновений мелодия прервалась и из домофона послышался хриплый голос заспанного человека. Эстер узнала голос Джонни.
– Кто? – спросил он, громко зевая.
– Я, – коротко отозвалась Эстер.
Почему-то она не посчитала нужным назвать себя. Джонни замолк на несколько секунд и, ничего не переспрашивая, открыл дверь. Эстер решила, что Джонни увидел ее из окна и поэтому не стал ничего уточнять. От души отлегло. Значит, он все же ждал ее.
Эстер дернула металлическую ручку и прошла на порог. Взгляд уперся в деревянную лестницу, ведущую на второй этаж. По левую сторону от прихожей виднелся зал с высокими потолками, по правую узенький коридор с белыми дверями, ведущими в комнаты. Эстер оставила чемодан и сделала несколько шагов вперед. Многие из предметов интерьера выдавали минималистичный вкус владельца. Дизайн дома был выполнен в стиле конструктивизма. Единственным, что выходило за рамки этого стиля, были картины, развешанные практически везде.
Кухня, совмещенная с гостиной, была большой и светлой. Эстер издали разглядела повсюду разбросанные одноразовые стаканчики, полные пепельницы, из которых разносился зловонный запах, разбросанную одежду и пустые бутылки из-под виски. Жилище холостяка, не иначе.
Эстер огляделась, пытаясь выискать в беспорядке Джонни. Но не увидела знакомого лица.
Джонни обнаружил себя сам, когда, пошатываясь, вывалился из ванной и буквально упал на первый подвернувшийся предмет – комод. Растрепанные и свалявшиеся волосы Джонни прилипли к лицу, и он, совершив над собой усилие, сумел заправить их за ухо. Джонни с великой неохотой поднял глаза на гостя, пожаловавшего к нему в такой ранний час. Надменное выражение его лица тут же сменилось удивлением, быстро перетекшим в беспокойство.
– Эстер! – воскликнул он, тут же вскочив на ноги.
Джонни запахнулся в серый вязаный кардиган поплотнее и посмотрел на свои голые ноги.
– О черт! – смущенно пробормотал он себе под нос.
– Привет, – грустно улыбнувшись, сказала Эстер. Ее позабавил вид стушевавшегося художника, но обеспокоенность Джонни навела Эстер на тоскливые размышления.
Джонни сделал странный жест руками, который не означал ничего. Быстрым шагом он вернулся в ванную. Из-за двери послышался его голос:
– Ты проходи, садись. Не стесняйся. Я сейчас.
