Услышав свой голос, я тут же поняла: для меня все начинается не очень хорошо. Встреча длилась всего несколько минут, а Председатель уже устроил так, что это я благодарила его за возможность разрушить себя и свою жизнь за какие-нибудь несколько лет. Вот ведь мастер своего дела. Зачем я вообще здесь? Председатель перегнулся через стол.
– Анна, у меня к вам строго конфиденциальный разговор. То, что я сейчас скажу, должно остаться между нами.
Он посмотрел мне прямо в глаза, словно чтобы удостовериться, что я поняла его слова. Я поняла. После своего кызылкумского общения с хунтой и военными я знала, что они означают. “Если что-нибудь выйдет наружу, мы поймем: утечка произошла именно через тебя”. Я кивнула. Да, я поняла. Председатель продолжил:
– Анна, вы слышали о проекте RAN?
Я снова кивнула; настроение у меня стремительно портилось. Проект RAN был из тех проектов, про которые все слышали, но никто толком не знает, что они собой представляют. И судя по окружавшей его таинственности, это было что-то, о чем и не хочется знать. Как-то в Кызылкуме кто-то из военных упомянул о происшествии, след которого уходил к группе RAN, но когда я начала задавать вопросы, военный забеспокоился – а может, просто испугался – и сменил тему, так что я решила отложить расспросы на потом. Есть вещи, которые человеку знать не обязательно.
– Я слышала о его существовании, но не знаю, что это такое.
Председатель с легким неудовольствием качнул головой.
– Разумеется. Мы позаботились о том, чтобы ни вы, ни кто-либо еще о нем и не знали.
Он еще подался вперед.
– Прежде чем я буду говорить дальше, я хотел бы знать, умеете ли вы хранить тайну. Если нет, то встреча окончится прямо сейчас.
Я сглотнула и прикинула, какие у меня альтернативы. Оказалось, никаких.
Я сказала:
– Конечно. В чем суть дела?
Председатель с довольным видом выложил на стол какую-то папку. “Откуда он ее взял?” – подумала я в смятении. Я не видела сумки, и стол был пуст, когда мы входили в кабинет.
– Анна, сегодня вы здесь, потому что я хочу просить вас о помощи. Как вы понимаете, речь о проекте RAN. Я пока не стану утомлять вас подробностями, нас, располагающих сведениями о работе этой группы, очень немного, и положение вещей таково… – Председатель откинулся назад, вздохнул и продолжил: – …положение таково: оперативный отдел проекта пострадал от предательства. Нам попросту не хватает одного человека, мужчины или женщины.
Фраза повисла в воздухе. У меня пересохло во рту.
– Благодарю за доверие, но я не знаю, могу ли…
Я осеклась, увидев изумленный взгляд Председателя. Он пару секунд смотрел на меня, не отрываясь и задрав брови, а потом разразился громким искренним смехом.
– Я вовсе не имел в виду, что
Я страшно смутилась, словно человек, ответивший на приветствие – и обнаруживший, что здоровались с кем-то, кто стоит у него за спиной. Я быстро, не жалея себя, проглотила стыд и попыталась говорить дальше.
– Как именно я могу оказаться полезной?
Председатель сцепил руки перед собой.
– Мы, как вы уже поняли, подбираем кандидатов, у каждого из которых своя, особая квалификация. Сейчас мы хотим проверить их на прочность. Так сказать, небольшие полевые учения. И тут в дело вступаете вы, Анна. У вас ведь хороший опыт: вы умеете наблюдать, как действует человек в экстремальных обстоятельствах. Вы привыкли оценивать сильные и слабые стороны людей. Вы знаете, как далеко человек может зайти, и знаете также, где он остановится. Вы обладаете уникальными навыками, которые мало у кого есть.
Лесть согревала, хотя я и понимала, что это часть стратегии. Я почувствовала себя нужной и незаменимой, и это было почти неловко, потому что я видела его стратегию насквозь. Я молчала, ожидая продолжения.
– Итак, мы намерены провести небольшой тест на стрессоустойчивость. Мы помещаем наших главных кандидатов в реальную ситуацию, а вы их оцениваете. Ну, кто демонстрирует лидерские качества, у кого стратегическое мышление, кто дипломат, а кто не соответствует требованиям.
Я все еще не понимала, к чему он клонит.
– Но что должна сделать я? Конкретно?
Председатель лучезарно улыбнулся.
– Ваша роль очень проста. Вы должны как бы умереть.
