— Я только зашла в профессуру, мне сразу зачитали письмо из МГБ СССР за подписью министра Крикоумова. В нем говорилось, что некими преступными элементами из корыстных побуждений у гражданки Лебедовой Ирины Константиновны, проживающей в г. Москве, далее упоминался адрес, похищены и уничтожены диплом о высшем образовании и документ, подтверждающий ученую степень. Академии настоятельно рекомендуется в кратчайшие сроки решить вопрос, связанный с восстановлением вышеуказанных документов. Далее сообщалось, что я нахожусь под охраной Верховного Совета ССР.
Сергей добродушно рассмеялся:
— Ну и что ты в этом нашла сверхъестественного? Обычная штатная операция МГБ Союза.
— Понимаешь? Они мне предложили ответить на ряд вопросов, но когда я стала в них серьезно углубляться, вдруг остановили меня, мотивируя тем, якобы мой профессиональный уровень у них не вызывает никаких сомнений! Предложили подождать в приемной. Когда же вновь пригласили, то я увидела на столе готовые и подписанные всеми документы. Как это могло произойти?
У нас в России все это стоило бы колоссальной нервотрепки, бесконечного хождения по чиновникам и кучу денег!
Сергей сбавил скорость и остановил машину на обочине:
— Эко ты дотошная какая! Все бы тебе знать до самых подробностей? Ну, хорошо! Раз уж тебя это интересует. Думаю, дело происходило именно так. У Крикоумова уже не было другого выхода, после того, как сам Романов решил предоставить тебе наше гражданство. О том, что ты врач и довольно талантливый, он наверняка уже знал до твоего перехода к нам, ведь в МГБ сразу расшифровали отчет «Умницы», как только она передала его. Я довольно неплохо знаю министра и уверен, что он вытянул из машины через энергетические фантомы всю информацию о тебе, включая защиту тобой диплома и кандидатского минимума. Он вообще всегда очень основательно копает и никогда не останавливается на полпути. Когда он убедился в твоей абсолютной профессиональности, то остальное для его ведомства было, как говорится, раз плюнуть. Ректора ведущего Московского медицинского вуза пригласили в управление делами министерства для беседы и пояснили сложившуюся ситуацию. Для пущей важности, естественно, вручили официальное письмо. Попутно пояснили, что факт получения высшего образования и научной степени Лебедевой И. К. тщательно и всесторонне проверен, сомнений не вызывает. Ну что в этой ситуации оставалось делать ректору «Сеченки»? Ведь есть ряд вопросов, которые составляют особую государственную тайну! Скажу тебе больше, по приезду во Владивосток будет решаться вопрос о твоем флотском звании по медицинской службе.
— Думаешь, мне предложат поступить на службу в Военно-морской флот? — она приветливо заулыбалась.
— А то как же? Не думаю, что флот уступит такого врача гражданским клиникам. Даю сто процентов, Левченко уже переговорил о тебе с Крикоумовым. Короче, приезжаем на место, напишешь заявление по собственному желанию, и «пожалуйте на корабль»!
Она положила свою прелестную головку ему на плечо — сомнения больше не терзали ее чистую душу и сердце.
— Сереж, а ты думаешь, мне сразу доверят прямую практику? Может, для начала на переподготовку какую- нибудь направят?
— Да нет, у нас так не принято. Дадут время поработать, и если выявится несоответствие, тогда будут думать. Если же халатность какая обнаружится и подтвердится — заведут дело, будут судить, вплоть до смертной казни! Поэтому наши врачи обычно сами на переподготовки просятся, если толку нет самообразованием заняться. Так что настраивайся на серьезный лад и ответственность.
Она подняла голову и покачала ей:
— Да, серьезно здесь все у вас устроено! Спрашивают со всех, даже с врачей и без скидок.
— Все ты правильно думаешь и понимаешь. Только есть одна маленькая, но принципиальная неточность: правильно будет, если ты все время будешь говорить «у нас», — она заулыбалась и снова положила свою головку ему на плечо.
— Разумеется, конечно, у нас!
Он запустил машину и, показав левый поворот, вырулил на шоссе.
«Камри» быстро набрала обороты и вышла на крейсерскую скорость. По обеим сторонам дороги простирался смешанный лес: огромные ели чередовались с такими же высокими березами и осинами, иногда показывались небольшие поляны, густо усеянные первыми полевыми цветами. У одной такой поляны Сергей вновь остановился и попросил спутницу немного подождать его. Сам он, быстро набрав большой и душистый букет, положил его Ирине на руки:
— Смотри, сегодня 1 июня — начало лета. Что значит, май был достаточно теплым, даже цветы успели распуститься. Выйди, посмотри на луг, красота неописуемая, а небо... смотри, облака словно застыли на синем небосклоне, просто рай Божий!
Она вышла и вместе с ним восхищалась чудесным летним днем:
— А знаешь, в той России, откуда я пришла, в это время года совсем нет тепла, здесь же?! Когда надевала это короткое платьице, боялась, что зябнуть буду, ведь ноги и плечи совсем голые! Сейчас же только радуюсь: и тебе приятное сделала, и самой хорошо, тепло очень, тело все отдыхает, легко и приятно.
