— Почему это вашим легче? — насторожился Сергей.
— Да потому, что я буду прикрывать собой эту девочку, а ты будешь прикрывать меня, — решительно отрезала она. И пожалуйста, не спорь со мной, по-другому
в этом случае не будет. Или мы вместе победим, или умрем вместе.
Он смотрел на нее, не скрывая восхищения! С виду такая хрупкая, тонкая и нежная и такая сильная внут ренне! Совершенно не думая спорить, Сергей только спросил:
— А ты всегда будешь такая категоричная? Как же быть с уважением главы семьи?
Звонкий ручеек слетел с ее маленьких губ:
— Как только перелопатим это испытание и перейдем в ваше измерение, уважение главе семьи гарантируется без каких-либо оговорок.
Он кивнул головой:
— Принимается.
Время за разговором летело быстро, как быстро менялись пейзажи видов Москвы. Волоколамское шоссе перешло в Ленинградский проспект, и машина вылетела на Тверскую улицу.
— Странно все это наблюдать. Читаешь вывески: написано одно, а ты знаешь, что здесь совсем другое. Вот этот дом, смотри, — Сергей показал на здание из белого кирпича. — Он стоит у нас, это он, но улица называется имени Горького, а здесь Тверская!
— Мне вообще все это трудно понять, я просто больше верю тебе на слово, чем понимаю мозгом. Это вообще очень трудно осмыслить! Вот смотри, идут люди, едут машины, течет жизнь — это понятно. Но получается, что именно здесь же идут другие люди, едут другие машины — течет другая жизнь? Просто она нам сейчас недоступна, как и наша — той, другой. Может быть, вам, мужчинам, это легче понимается, вы в большинстве своем левополушарные, ваше мышление основано на логике. А мы, женщины, больше склонны к чувствам и интуиции, мы мыслим правым полушарием, поэтому эти чисто логические умозаключения нам труднодоступны.
«Ого, — подумал он про себя. — Да она, верно, прекрасный психолог! Это, в общем-то, хорошо, легче будет ей у нас приспособиться. Эх, только бы тоннель выдержал! Прошу тебя, Пречистая, заступись перед Господом», — Сергей три раза перекрестился.
— Сереж, ты сейчас крестился, по всему видно, ты серьезно веришь в Бога. Но как же это у вас уживается вместе: вера и коммунистическая идеология? Нам здесь все уши продули, что это несовместимые понятия.
Он усмехнулся и посмотрел на нее снисходительно:
— В вашей стране произошел контрреволюционный переворот, и упоминаемый тобою постулат суть идеологический пропагандистский штамп, применяемый для оболванивания широких масс, не больше. В действительности мир устроен не так, как вы думаете. Вера — это относится к мировоззрению, и у нас православие возведено в ранг государственной религии. Наш СССР — это, прежде всего, православная страна. Политические же установки той или иной партии — это уже относится к путям решения возникающих задач. Это вторичная исполнительная производная. Кстати, если тебе это будет интересно, то я не состою в ВКП (б), у которой большинство в Верховном Совете народных депутатов — высшем органе власти страны. Я как в институте вступил в Социалистическую партию Советского Союза, так и верен ей неотступно, как бы меня не склоняли.
— А что, оказывалось давление?
— Вызывали в ЦК ВКП (б), убеждали. Левченко вызывал и то же внушал, но я не поддался. И ты знаешь? Отступились. Думаю, это следствие очень зрелого государства и развитой демократии.
— А Левченко — это командир твоего корабля?
— Да, Владимир Евгеньевич — очень сильный и преданный стране мужик. Такого не свернешь.
— Но раз и он отступился, значит, ты пользуешься очень большим уважением на самом верху? — эти слова Ира произнесла, взвешивая каждое слово.
— Наверное, ты права, иначе бы меня не послали на это задание.
Так, за разговорами, они выехали на Бульварное кольцо, недалеко уже был кремль — его уже было видно.
— Давай оставим машину и сходим на Красную площадь? — предложил Сергей.
— Давай сходим, а как же машина? У нас ее могут и угнать.
— Угнать? — удивился он. — Так милиция в раз найдет, зачем угонять-то?
— Ты не все знаешь о нас и о нашей милиции. Кстати, у нас она называется полицией. Никто машину и искать-то не будет, они своими делами все там заняты.
— Ну и дела! Хорошо, что предупредила. Тогда охрану поручим «Умнице», — он открыл дипломат. — Я сейчас закрою автомобиль, а ты скачаешь и видоизменишь код так, чтобы никто не подобрал, затем заблокируешь брелок и возьмешь электронику под контроль ,поставь внешние помехи, — после этих команд он закрыл дверь. — Теперь можно гулять спокойно.
Они прошлись вдоль кремлевской стены и вышли на Красную площадь. Сергей с любопытством разглядывал мавзолей В. И. Ленина, могилу И. В. Сталина, долго вглядывался в лицо памятника:
— Вот это действительно трудно осознать! Здесь ведь лежит «Учитель», памятник с его скульптурой, могилы других советских руководителей, а власть находится не у их почитателей? У нас в это никто не поверит, скажи кому — на улице засмеют.
Когда они стали возвращаться, Сергей лег на брусчатку и, прислонив к ней ухо, стал прислушиваться:
