На пленке, хранящейся в институте Фрейховена, доктор Эббот протягивает руку, сжимает руку Сидло и выражает готовность сосредоточиться на некоем образе, который возникает в его сознании. Разумеется, испытуемый ничего не может знать об этом образе. Сидло тем временем неотрывно смотрит на магнитную ленту, которая разматывается внутри камеры. То, что происходит дальше – мысленный образ буквально обретает форму на глазах у зрителя, полностью вытесняя из кадра Сидло и доктора Эббота, – весьма напоминает визуальные опыты по воссозданию данных, полученных при МРТ мозга. Детали, разумеется, искажены, но форма их сохранена и поразительно узнаваема. Степень этой узнаваемости, несомненно, куда выше, чем в экспериментах по дистанционному видению прошлого. Начнем с того, что изображение получается многоцветным, а не черно-белым, размытым и колеблющимся, как на МРТ больного энцефалитом, представляющего ту часть циферблата часов, которую способен сохранить его воспаленный мозг.
Еще сильнее впечатляет четкость, с которой Сидло воспроизводит все мельчайшие подробности, сохраненные чужим чувственным опытом, создает крошечное окошко, ведущее в тот самый момент: статичный кадр, выбранный из кучи материала, один-единственный момент, отобранный из взаимосвязанной, неостановимой бесконечности. Вместо поверхностного обзора Сидло словно погружается глубоко под поверхность воспоминания; мы не столько видим пляж, сколько ощущаем приятное прикосновение теплого песка к босым ступням. Лицо спутницы доктора размыто, но мы чувствуем запах ее пота, чувствуем, как мягкие волоски на тыльной стороне женской руки щекочут кожу мужчины. Мы не столько видим море, сколько слышим шум волн и ощущаем на губах вкус соли. Более того, мы чувствуем, что радость этого солнечного дня, пронизанного взаимной близостью, отравлена предчувствием скорой потери.
Потом следует пауза, во время которой доктор Эббот, должно быть, просматривал результаты опыта. Когда мы снова его видим, нетрудно заметить, что он потрясен до глубины души, в то время как Сидло… остается таким же, как прежде. Почти скучающим, как будто ему надоели собственные способности, и от постоянного контакта с неизъяснимым он стал огрубевшим и бесчувственным.
ее головы, как это только что произошло с вами. Позволил ему протечь через меня, стать видимым, запечатлеться на катушке пленки. Воспоминание въелось в серебро. (Пауза) Я не знал, что она видела. Ви`дение, которым я обладаю, не отменяет моей слепоты. Даже если бы я обладал способностью смотреть чужими глазами, я бы не знал, на что смотрю. Но я помню, что ощущал в те мгновения, потому что эти ощущения были очень сильны. Они до сих пор со мной.
