11 ноября 1918 года в 11 часов на Западном фронте, неожиданно для многих германских солдат, наступило перемирие. Первая мировая война закончилась, но до мира, условия которого тогда многие себе и представить не могли, было еще очень далеко. За следующие месяцы было пролито много крови, хотя большинство было уверено, что 11 ноября с победой Антанты наступил всеобщий и вечный мир.
Вопреки изначальным расчетам вступление России в Первую мировую войну вызвало рост революционных настроений, а в итоге привело к развалу государственности
section class="box-today"
Сюжеты
Уроки истории:
Чисто империалистическое самоубийство
Вынужденное согласие
/section section class="tags"
Теги
Уроки истории
Революция
Война
Общество
Вокруг идеологии
/section
Сто лет назад, 19 июля (1 августа) 1914 года германский посол Пурталес вручил министру иностранных дел С. Д. Сазонову ноту с объявлением войны. На следующий день император Николай II заявил, что мира не подпишет, «пока последний неприятельский солдат не уйдет с земли нашей». Принимая в Зимнем дворце депутацию членов Государственного совета и Государственной думы, Николай II обратился к ним с призывом выступить в единении с царем для защиты Отечества, что встретило полное понимание у парламентариев. Как вспоминал один из участников высочайшего приема, «у многих на глазах были слезы, все были взволнованы, у всех был радостный подъем духа».
figure class="banner-right"
Вечером 26 июля 1914 года открылась однодневная чрезвычайная сессия обеих законодательных палат. Выслушав слова царского манифеста и отслужив торжественные коленопреклоненные молебны о даровании России победы, члены Государственного совета и Государственной думы приступили к заседаниям. Кворум был небывалый, а единение законодательной и исторической власти — полным. Дума несколько раз вставала как один человек с громогласным «ура!» во здравие императора. Слова председателя правительства И. Л. Горемыкина, призвавшего всех, без различия партий, сплотиться вокруг единого знамени, на котором начертаны «величайшие для всех слова “Государь и Россия”», были встречены дружной овацией и поддержаны в выступлениях руководителей фракций, за исключением осудивших войну социал-демократов.
«Никогда еще древние стены Таврического дворца не видели ничего подобного. Это был истинный праздник русского патриотизма, это была грандиозная, захватывающая картина полного единения правительства и представителей народа», — восторженно писала в эти дни одна из столичных газет. Подобная картина наблюдалась и в Государственном совете. «Ничего нет общего между этой войной и японской, и настроения различны как день и ночь», — с удовлетворением отмечал в частном письме член Госсовета граф С. Д. Шереметев.
Власть и общество оказались в плену опасной иллюзии, что в стране более нет деления на правых и левых и грозный вызов войны она принимает сплоченной и позабывшей партийные распри. Причины для столь оптимистического самообмана были. Уж слишком велико оказалось впечатление от «исторического» заседания Думы, продемонстрировавшего обществу такое единодушие. «Вместо прежней угрюмой отчужденности, недоверчивости — злобного отношения одних групп к другим, взаимного непонимания — искренний, единодушный и горячий патриотический подъем, — вспоминал об этом дне депутат-прогрессист князь С. П. Мансырев. — Ни одной фальшивой ноты в речах, всеобщие аплодисменты выступавшим ораторам, горячая готовность всех рука об руку добиваться победы и служить родине».
