Повесть посвящена работникам милиции — экспертам. Автор, показывая их будничную работу, подробно раскрывает сложный, кропотливый, а иногда и опасный труд, знакомит с новыми методами, техникой, с помощью которой раскрываются преступления.
Что бы там ни говорили о самостоятельности, но в семнадцать лет родительское слово тоже кое-что значит. Во всяком случае, без определенного вмешательства папы и мамы я бы сейчас, наверное, не сидел в своей лаборатории под стеллажами с реактивами, не слышал бы, как, булькая, перегоняется из колбы в колбу бурый раствор, и не листал бы толстенные справочники, составленные на девяносто процентов из ощетинившихся радикалами химических формул, а на остальные десять — из туманной наукообразной беллетристики.
В детстве папа жил в маленьком городке на Украине по соседству с домом местного аптекаря. В витрине его почтенного заведения красовались по тогдашнему обычаю стеклянные шары неописуемых размеров и расцветок, и это яркое детское воспоминание жило в папе всю жизнь.
— Фармацевт — это благородно! — восклицал папа. — Это представитель тончайшей науки, целиком поставленной на службу страждущему человечеству! И кто знает, может быть, именно ты отыщешь…
И папа многозначительно умолкал.
Мама, настроенная более практически, говорила:
— Это ведь тот же химик! А химики сейчас знаешь как нужны? Вот! — и она с торжеством поднимала газету. — «…плюс химизация народного хозяйства!» Потом, — тут мама со значением понижала голос, — белый халат, тонкие приборы, научно-исследовательский институт, диссертация, наконец… Разве тебя не привлекает такая перспектива? И потом вспомни о конкурсе, в фармацевтическом он все-таки ниже…
Последний аргумент, что греха таить, тоже имел для меня в то время немаловажное значение…
…И вот на мне белый халат. Не стерильный, конечно, химия вовсе не такая чистая наука, как представлялось моей маме. Вокруг меня — разные хитрые приборы, за стеной посипывает газовый хроматограф, прогоняя через свои никелированные недра очередную порцию исследуемого вещества, в лаборатории напротив мой коллега и, кстати говоря, сокурсник по фармацевтическому институту возится со спектрофотометром, ловит и никак не может поймать единственно нужную ему линию спектра.
С раствором пора заканчивать. Я поворачиваю кран, синий цветок газового пламени втягивается в горелку, бульканье прекращается. Теперь можно браться за анализ.
Работа моя мне нравится. И даже очень. Правда, что касается кандидатской диссертации, пока ничего не получается, хотя темы и даже почти готовые разработки для них валяются в моей лаборатории буквально на каждой полке и на каждом квадратном дециметре химического стола. Времени не хватает. Так же приблизительно обстоят дела с диссертациями и у большинства моих коллег.
Дело в том, что, несмотря на всевозможные научные аксессуары, окружающие меня, на приборы, которым может позавидовать иной НИИ, я не научный сотрудник, не производственник и даже, откровенно говоря, не совсем химик.
В моем сейфе рядом с бутылью подотчетного спирта лежит заряженный пистолет, а в шкафу, обернутый запасным синим халатом, висит мой почти новенький — надевать его приходится не так уж часто — серый милицейский мундир с тремя маленькими звездочками на погонах.
Я эксперт оперативно-технического отдела управления внутренних дел. Большое здание на бульваре с постовым у ворот. Могу еще уточнить — шестой этаж, сектор химических исследований. Колчин Павел Александрович. Можно просто — Павел.
Будем знакомы.
Зима не баловала нас хорошей погодой, гниловатая была зима, с дождями, нежданными мокрыми снегопадами, со слякотью и сыростью.
Поэтому, когда сегодня, в середине марта, вдруг выдался отличный, прямо-таки зимний денек, с солнцем и легким морозцем, да еще подвалило за ночь ладного пушистого снега, на душе как-то особенно хорошо.
В этот утренний час по бульвару движение только в одну сторону. В основном преобладают щегольские, цвета маренго, форменные пальто, но и под гражданской одеждой привычно узнаешь нашу широкоплечую милицейскую братию. По походке узнаешь, по манере держать себя…
Мне довольно ловко ставят подножку, и, поскользнувшись, я чуть было не лечу в снег. Пухлый портфель у меня в руке описывает мощную дугу и вот уже должен опуститься на спину нападавшего, но я вовремя вспоминаю, что в портфеле у меня, кроме книг и свертка с едой, есть еще и термос. Поэтому обидчик остается безнаказанным.
— Дежуришь, что ли? — кивает на портфель Юрка Смолич.
— Нет, прямо после сводки вылетаю в республику Шари-Вари по спецкомандировке…
— Счастливого пути, — вежливо говорит Смолич. — Тебя прикрыть?
Мы уже вошли в здание управления, где возле раздевалки бдительный сержант строго следит за тем, чтобы сотрудники не шли в пальто в рабочие кабинеты.
Конечно, порядок есть порядок, но кто его знает, какое выдастся дежурство, и каждый раз спускаться с шестого этажа вниз за пальто, а потом обегать здание кругом, спеша в дежурную часть, мне вовсе не улыбается.
— Прикрой, — говорю я.
Юрка, раздеваясь, делает тореадорский трюк своим пальто, в это время я преодолеваю опасное пространство и удачно вскакиваю в лифт.
