— Конечно. В разные периоды времени технологизировались разные знания. Кремниевая долина технологизировала открытия физики — полупроводники, силиконы. Сейчас человечество технологизирует живые системы. Если посмотреть публикации крупнейших американских университетов — научных центров, то половина — именно из этой области. Под это создавались так называемые biovalley (обобщенное название стартапов биологической и фармацевтической направленности. — «Эксперт» ) в Сан-Франциско, Сан-Диего, Сиэтле. Я в конце девяностых ездил на них посмотреть. Там, где было две-три фирмы, через год их становилось два десятка, они липли друг к другу. И там создавались экспертные центры, центры коллективного пользования. Там шло кросс-опыление. Тогда в моде было создание фирм, моделирующих молекулы на компьютерах. В них было вложено много денег, потом этот пузырик сдулся, а метод превратился в обычный инструмент. Сейчас, например, много стартапов с клеточными технологиями.
— Часть точно сдуется. Что-то становится вчерашним днем. Но каждая следующая волна оказывается более эффективной, потому что ученые набирают больше методов, лучше работает комбинаторика.
— Мощь спроса не может не влиять на тип инновации. У нас пока самый большой спрос со стороны государства. И он такой суррогатный, не очень рыночный, у нас пока нет мощной индустрии. Пока мы по большому счету заняты импортозамещением. Но я думаю, что уже лет через пять, когда страна насытится дженериками, индустрия начнет рыскать в поисках инноваций. И наши детки будут подхвачены рыночным спросом. Раньше крупные производители говорили нам: приходите, когда доведете продукт до рынка. А два года назад заговорили по-другому: приходите за год до регистрации. Сейчас уже интересуются, что у нас в фазу клинических исследований пошло.
На Западе после кризиса много биотеков стало вянуть. И крупный бизнес ходил и выковыривал их как изюм из булки. Но скоро изюм этот закончится. Тогда снова будут искать. И у нас тоже. А у нас уже два десятка стартапов есть, через год будет примерно сорок. И сажать их будет уже некуда, придется расширяться.
— Через десять лет здесь будет долгопрудненское Пало-Альто. И все будут приезжать и ахать: надо же, во что превратился Долгопрудный! Тут и разные исследовательские институты, и дома для профессуры, эстакады, велосипедные дорожки, студгородки. Олигархи свои дома здесь построили. А ядром будет наш Физтех. И понятно, что все друг друга будет питать. Физтех получает новых заказчиков для своих выпускников, а выпускники будут интегрироваться в самые востребованные для нашей страны сегменты экономики. И понятно, что если наши самые талантливые дети будут здесь реализовываться, то мы будем занимать первые места в мировой конкуренции. По сути, наш проект — ни больше ни меньше проект создания новой технологической элиты мирового уровня.
Российские инженеры создали работающий прототип экзоскелета для медицинской реабилитации, который позволяет передвигаться даже частично парализованному человеку. Объем российского рынка — 2,5 млрд рублей
section class="box-today"
Сюжеты
Технологии:
Пленочное дело
Куриные эмбрионы борются с гриппом
Вкалывают роботы
/section section class="tags"
Теги
Технологии
Здравоохранение
Изобретатели
Медицина
Инвестиции
/section
В НИИ механики МГУ в 2007 году обратилось МЧС. Нужен был отечественный агрегат для облегчения аварийно-спасательных работ — экзоскелет, внешняя для тела конструкция, в разы увеличивающая возможности организма. Благодаря сложившимся технологиям воплощение идеи фантастов о сверхчеловеке уже было более чем реальным, тема активно развивалась на Западе, и отечественные инженеры решили не оставаться в стороне.