– Нет. Ух ты, Перл, нет, конечно. Ты же сама все видела. И мы с обеда вместе разбирались в магазине.
Это было правдой. Только вот все утро она провела в школе. А еще она слышала что-то ночью. И не видела Стеллу, когда встала, хотя слышала какое-то движение. Неужели, когда Перл завтракала, мать уже лежала мертвой в своей комнате? Неужели она слышала, как в доме хозяйничал ее убийца?
– Тогда кто это сделал?
– Я… я… я не знаю, – пробормотал он, затем перегнулся через стол. – Об этом ты думала все это время? Что это я… убил твою мать?
– В том числе.
Чарли выглядел пораженным – она совершенно не ожидала увидеть его таким. Обычно он вел себя хладнокровно, говорил размеренно и безэмоционально. Она предполагала услышать от него спокойное «да» или «нет».
– Я же… заботился о Стелле, – мягко продолжил он. – Я хотел быть с ней – но этого не хотела она. Пока мы с ней встречались, я привязался к тебе. В своей жизни я совершал ошибки, делал вещи, которыми не горжусь, да. Но я бы никогда никому не причинил вреда – такого вреда.
Перед глазами снова вспыхнуло воспоминание – изломанное тело Стеллы. На этот раз Перл что-то ощутила, что-то сжалось в ее груди. Но она не смогла бы определить, что это было за чувство. Она всматривалась в лицо Чарли – он тоже не отрывал от нее глаз. Наконец она первой отвела взгляд.
– Значит, если полиция найдет того, кто ее убил, они решат, что этот же человек что-то сделал со мной, верно? – уточнила она. – Подумают, что я тоже мертва.
К бледным щекам продолжавшего пристально следить за ней Чарли начал понемногу возвращаться цвет.
– Возможно.
Солнце за окном клонилось к закату, окрашивая небо в розовый, фиолетовый и оранжевый. Перл все еще не наелась. Она чувствовала, что способна сточить еще один такой ужин – и мир в придачу. И все еще будет голодна.
– Пока что у них нет никаких зацепок, кроме того факта, что я тоже пропал, – сказал Чарли. – И, конечно, они мной заинтересовались. Моей ДНК нет в их системе, я никогда не привлекался. Так что даже если они найдут ее на месте преступления – а они найдут, потому что я был там, – это ничего не изменит.
– Хорошо.
Она не сразу поняла, что он имел в виду. Они ведь и так знали, кто он. Полиции не понадобится его ДНК для установления личности. И тут ее осенило. Чарльз Финч не было его настоящим именем. Но как тогда его звали? Хотя имело ли это значение?
– Так что пока мы поживем здесь, заляжем на дно, – продолжал он. – Будем следить, как развиваются события. И думать, как быть дальше.
Она попыталась представить пустой дом Стеллы, пустой школьный шкафчик, в котором раньше оставляла вещи. Закрытый магазин. Пыльные книги. Что происходило со всем этим, когда люди бросали прошлую жизнь и исчезали? Она вспомнила о приготовленных к отправке коробках с книгами. Кто теперь будет разбираться с тем, что осталось от их жизней? У нее не было друзей, которые гадали бы, что с ней сталось. Соседи жили поодаль и не отличались дружелюбием. Родственников тоже не осталось: ни обеспокоившихся бы их исчезновением бабушек и дедушек, ни стайки любящих кузенов.
Положа руку на сердце, скучать по ним никто не будет. Она просто исчезнет – и будет забыта.
– Они забудут обо мне, – высказала она свои мысли вслух. – Я и так почти не существую.
Он тяжело вздохнул и отложил вилку.
– Здесь ты существуешь, – заверил ее он. – Со мной.
– Да, – согласилась она. В этом была существенная доля правды, вот только она не чувствовала себя настоящей. Ей казалось, что она призрак, который совсем скоро растворится в эфире.
– Что будет с книжным магазином?
Чарли поправил очки.
– Он все равно обанкротился. Все это время Стелла уверенно шла ко дну и прекрасно это понимала. Куча долгов, не оплаченные за два года налоги на недвижимость… Помещение, так или иначе, вот-вот отобрали бы.
– А что с товарами?
Она подумала обо всех этих прекрасных книгах, новых, нетронутых, с нетерпеливой надеждой ожидающих своих читателей. Об узких проулках между заставленными литературой шкафами, о прилавке, заваленном красивыми ручками, забавными значками, закладками, о полках, которые они со Стеллой сами сбивали, о больших полотнах с цитатами из известных произведений.
– Думаю, все имущество – книги, мебель, компьютеры – будет продано и пойдет на уплату налогов, а здание выставят на аукцион.
– А как насчет ее банковских счетов?
Чарли пожал плечами.
– Честно говоря, Перл, она жила в кредит. Все, что у нее было, – обувная коробка с деньгами. Там чуть меньше трех тысяч. Они твои, прибереги их на черный день.
Если впереди ее ожидали еще более черные дни, она предпочла бы об этом не знать.
Снаружи донеслось тихое и скорбное уханье.
– Итак, теперь самое интересное, – объявил Чарли, вставая из-за стола со своей тарелкой. – Нам нужно переписать себя.
– Это как?
Она тоже взяла тарелку, подошла и встала рядом с ним у раковины.
– Помнишь, я говорил тебе, что мой отец был чудовищем? – ответил Чарли. – Помимо этого он был искусным мошенником – пока его не убили.
– За что? – поинтересовалась Перл.
