– Послушай, – вздохнула она вместо этого. – Сейчас происходит то, с чем надо разбираться взрослым. Но мы вместе, и мы со всем справимся.
Она не соврала. Но…
– Ты не ответила, бабушка.
Она кивнула.
– Я знаю. Но это единственное, что я могу тебе сказать. Даже у взрослых нет ответов на все вопросы. К сожалению.
Он и сам это понимал.
Он отхлебнул молока. Оно было пряным и сладким, но обожгло ему язык. Несильно. Он не стал жаловаться бабушке – она же предупреждала его не торопиться. Стивен бы обзавидовался, если бы узнал об особых посиделках Оливера с бабушкой. И об их особом напитке. Оливеру нравилось получать то, чего не было у Стивена. Он ни на что бы это не променял.
– Это из-за Женевы? – не отступался он. – Из-за того, что она не пришла к нам?
Бабушка вздохнула, помассировала виски. С минуту она молчала. Оливер уже решил, что она не собиралась ему отвечать. Иногда взрослые поступали и так. Просто меняли тему.
Она глотнула молока и наконец заговорила:
– Послушай, дорогой. Когда твоя мама вернется, мы все сядем и поговорим об этом. Сейчас тебе нужно понять главное: вы со Стивеном в безопасности. И ваши родители любят вас так же сильно, как и всегда. Такое объяснение тебя устроит?
Он кивнул, потому что знал, что именно этого бабушка от него и хотела – чтобы он понял то, чего понять не мог.
Он пододвинул свой айпад к бабушке.
– Когда она уходила тем вечером, – сказал он. – Я снял ее.
– Кого?
– Женеву.
Бабушка посмотрела на него, нахмурилась, опустила взгляд на айпад.
– На это?
– Да. – Оливер повернул планшет к ней и нажал кнопку воспроизведения.
– Ты кому-нибудь об этом рассказывал? – спросила она.
Он покачал головой – бабушка нахмурилась еще сильнее. Она наклонилась к экрану. Он тоже. Женева перешла улицу, остановилась у своей машины, стала рыться в сумке. Затем обернулась.
На этом моменте Оливер отвлекся на разборки со Стивеном, который вел себя как придурок из-за пульта. Айпад он оставил на окне. Запись прерывать не стал.
Женева семенила по улице. Кто-то вышел ей навстречу. Кто-то в куртке, с надвинутым капюшоном. Вроде бы мальчик?.. Ребенок? Или, может быть, подросток.
Женева выглядела недовольной и напряженной. Она нахмурилась. Что-то сказала – жаль, что Оливер не умел читать по губам. Затем махнула в сторону их дома, и второй человек – он был выше Женевы – на мгновение повернулся.
Всего на секунду – но они увидели лицо.
– Боже… – выдохнула бабушка.
– Кто это? – спросил Оливер, хотя откуда бабушке было знать. Но когда он поднял на нее глаза, он увидел, что бабушка почему-то прижала ладонь к губам. Она выглядела… напуганной. Это напугало и Оливера. В животе заворочался страх.
Затем Женева и загадочный незнакомец скрылись из виду в придорожных зарослях. По тротуару с противоположной стороны улицы прошествовал рыжий кот. Он часто бродил по округе, но чей он, Оливер не знал. Некоторое время на экране ничего не происходило – только периодически проезжали машины. Наконец на видео мелькнуло раздраженное мамино лицо. Она остановила запись, выключила айпад и забрала его – в наказание за драку с братом.
– О боже мой, – повторила бабушка, все еще глядя на экран, хотя смотреть было уже не на что.
– Мама? – Оба подскочили от неожиданности.
Оливер поднял глаза и увидел в дверях маму – в промокшей от пота одежде, которую она обычно надевала на пробежку, и с раскрасневшимися щеками.
– Что вы там такое смотрите? – поинтересовалась она. Бабушка молча покачала головой. По ее щеке скатилась слеза, и Оливер почувствовал себя просто ужасно. Он быстро глянул на маму. Да уж, довел бабушку до слез… Глаза защипало. Он, как мог, сдерживался: он уже знал, что мальчики не должны плакать.
«Будь мужиком, Оливер», – сказал бы папа, пока мама не слышит.
– Вы чего? – Мама подошла поближе. Голос ее звучал испуганно. – В чем дело?
Девочка, которую папуля привел домой, показалась Перл совершенно невзрачной серой мышкой. Она напоминала странную фарфоровую куклу, готовую чуть что разбиться на мириады сверкающих осколков. Перл робко приблизилась к ней и заметила, что девочку била мелкая дрожь. Настолько мелкая, что казалось, будто ее тело вибрирует. Раньше они никого не приводили в этот дом. И Перл не понравилось, что это изменилось. Более того, ее это взбесило. Это было похоже на вторжение. На нарушение обещаний.
– Это Грейси, – представил девочку папуля, пока Перл пыталась взять себя в руки. – Она попала в затруднительное положение. Теперь заботиться о ней будем мы.
– Что? – вскинула брови Перл.
Девочка бросила на нее быстрый взгляд – и тут же отвела глаза, бледно-голубые, блеклые, как рассветное небо. Почти бесцветные. По ее щеке скатилась одинокая слеза. Она не была красивой – не такой, какой считала себя Перл. Простая девочка, одутловатая, с маленькой грудью. Бесформенная. Может быть, Перл и сама выглядела ничуть не лучше этой Грейс, прежде чем папуля сделал ее той, кем сделал.
