— Не об этом речь! — перебила она его. — Я хотела поговорить с вами о судьбе вашего клуба. Вы слышали о войне, которую объявил вам Холфорд? Ощутили уже ее результаты?
Он не скрыл удивления от ее вопроса, от ее осведомленности.
— Да, я знаю, — коротко ответил он.
— Но ведь нужно что-то делать! — воскликнула она, вызвав у него еще большее удивление: зачем ей интересоваться всем этим, да еще так живо?
— Что делать? — машинально повторил он.
— Как что? Пресечь в корне слухи, которые пошли уже гулять! Мы должны…
Теперь он прервал ее.
— Зачем вы говорите «мы»? Какое вам может быть дело до всего этого? И потом. Я сомневаюсь, что слухи и толки можно как-то остановить, если они уже пошли гулять по свету. Я, во всяком случае, не умею этого делать.
— Вам помогут! Лорд Вулвертон уже предложил свою помощь. Он поговорит с кем возможно. А вам он советует самому побольше общаться с теми, кто заправляет общественным мнением, чтобы…
С гримасой отвращения Келл затряс головой.
— Я не хочу с ними общаться! Не хочу принимать благодеяния от Вулвертона и от других!
Какой упрямец! Это уже просто глупо..
Рейвен была искренне возмущена его твердолобостью. Зачем отказываться от помощи, тем более что сам эту помощь оказываешь?.. Какие странные все-таки люди на этом свете!
— Никакое это не благодеяние со стороны Джереми, — сказала она. — Он говорил, что сделает все, что сможет, ради меня, если хотите знать. Хотя к вам он относится с куда большей симпатией, чем вы к нему. Но не в этом дело… — Ей пришел на ум новый довод. Как все-таки трудно с этими гордецами! — Вы-то сами разве не помогаете другим? Эмма только что рассказала мне об этом уличном мальчишке, который здесь у вас… Я видела его.
Келл поморщился. С женщинами просто невозможно: из всего они делают событие, все превращают в предмет обсуждения.
— Спасибо за заботу, Рейвен, — произнес он, — но, право, не стоит вторгаться в мои дела.
— Хорошо, я не буду.
«Только не надо обижаться, — сказала она себе, — иначе я ничего не добьюсь».
— Я понимаю, — продолжала она, — причину, по которой вы презираете высшее общество, но ведь сейчас речь о другом. Ваш клуб в опасности.
— Это не должно вас касаться, леди…
— Но к сожалению, касается, Келл. Ведь причина ваших неприятностей — я… то, что вы женились на мне. И вы это прекрасно понимаете. Поэтому я не могу делать вид, что мне это безразлично, не могу не пытаться помочь. Стоять в стороне.
— Я уже сказал: мне не нужна ваша помощь.
В красивых голубых глазах появилось выражение истинного страдания. Безысходности. Отчаяния.
— Не понимаю, — выкрикнула она, — отчего вы так мучительно упрямы!
Он тоже испытывал что-то сродни отчаянию. Почему она не уйдет, не оставит его в покое? То, что она находится так близко от него, уже мучительно! Соблазн, который не должен быть претворен в жизнь, ибо ничего не изменит в их отношениях — лишь сделает их еще более напряженными. То, чего он от нее хочет, невозможно без любви, без того, что называется настоящим чувством. Если его нет ни с одной, ни с другой стороны, то его не заменить ничем… И значит, остается одно — избегать общения. Тем более в такой непосредственной близости, как сейчас… Нужно, чтобы она ушла как можно скорее. Но как это сделать? Не вытолкать же ее силой?.. Нет, конечно, не силой, но словами. Не грубыми и оскорбительными, однако такими, после которых она бы ушла…
— Есть одна вещь, дорогая, — сказал он спокойным, ровным тоном, — которую я бы хотел от вас.
Она вскинула голову.
— О, и что же это такое?
— Как? Вы не догадываетесь? — Он подошел к ней почти вплотную, протянул руку, коснулся ее груди. — Интимные отношения. Вы могли бы удовлетворять мои плотские желания.
Она отпрянула, у нее прервалось дыхание.
— Вы… — начала она.
— Вижу, вас шокировали мои слова, леди. Вы даже ненадолго лишились дара речи.
Она пропустила мимо ушей его язвительность и, взглянув гму прямо в глаза, простодушно спросила:
— Вы в самом деле хотите, чтобы между нами были такие отношения?
«Конечно!» — хотелось ответить ему, однако слова он произнес прямо противоположные.
— Нет, — сказал он, — я вполне удовлетворен условиями нашего соглашения. По которому каждый из нас свободен и не может ничего требовать или ожидать от другого.
— Вы это повторяете уже не раз, но я не понимаю, зачем же тогда говорить на эту тему. И отпускать шутки.
— Наверное, я не прав, — признал он с кривой усмешкой.
— Тогда скажите мне, — уже совсем другим, деловым и обеспокоенным тоном произнесла она, — отчего все-таки вы не хотите принять предложенную вам помощь от Вулвертона?
— Я уже говорил вам, леди, — отчеканил он раздраженно, — не занимайте свою голову этими вопросами.
— Хорошо, — сказала она спокойно и задумчиво. — Тогда… — Она решительно тряхнула головой. — Тогда у меня к вам предложение.
Он смерил ее недоверчивым взглядом.
— Какое у вас может быть предложение? Нас ничто не связывает.
Она пропустила его слова мимо ушей и продолжала тем же деловитым тоном:
