Ей не нравились эти словоизлияния по поводу их обоюдного возбуждения, но, чего греха таить, они усиливали желание.
Он, не снимая халата, уселся рядом с ней на постель и достал из кармана небольшой атласный мешочек, о назначении которого она уже смутно догадывалась. В мешочке оказалось несколько тампонов из ваты и марли с короткими тесемками и крохотная бутылка с какой-то янтарной жидкостью.
— Для того, о чем мы говорили, — пояснил он, смачивая тампоны жидкостью. — Это бренди, — добавил он в ответ на ее вопросительный взгляд.
Откинув одеяло, он с видом опытного лекаря наклонился над ней и вставил влажные стылые тампоны глубоко внутрь. Рейвен, лежавшая с закрытыми глазами, с безвольно расставленными ногами, содрогнулась от холода и от прикосновения его пальцев, которые он не торопился отнимать, даже когда ощущение холода сменилось у нее почти нестерпимым жаром, заставившим ее со стоном изогнуться на постели.
— О нет, не спеши, — тихо произнес он, не скрывая удовлетворения от ее горячности. — Прошлой ночью больше действовал я. Сегодня твой черед.
Открыв глаза, она непонимающе посмотрела на него.
Продолжая ласкать ее раскрывшееся лоно, он спросил:
— Ответь, ты боишься сама притронуться ко мне?
Он поднялся во весь рост на постели, скинул халат, и она не смогла отвести глаз от его нагого тела: в нем было столько притягательности и красоты, что, кажется, она забывала дышать.
Он вытянулся рядом с ней и некоторое время молчал. Потом нетерпеливо произнес:
— Ну… ты намерена так провести всю ночь? Забыла, что жена обязана удовлетворять мужа своего?
Ее снова возмутил его тон. В раздражении стиснув зубы, она продолжала хранить молчание, тщетно стараясь унять свое возбуждение, отрешиться от мысли о желанной близости. Однако магнетизм лежащего рядом тела был куда сильнее обиды, и, не выдержав, она слегка повернулась на бок, чтобы взглянуть на умолкшего Келла. Он лежал, как и она, не прикрытый одеялом, и первое, что она увидела, — его возвышавшийся над впалым животом, над сильными мускулистыми бедрами огромный член — гордый признак мужского достоинства.
Проследив за направлением ее взгляда, он медленно пошевелился, потянулся, как большой холеный кот, и то, что вздымалось над его телом, стало еще больше, еще заметнее.
— Ты боишься прикоснуться ко мне? — не без лукавства спросил он.
— Нисколько! — запальчиво ответила она. — Но меня злит ваше поведение. Ваш тон.
Как ни странно, он пропустил мимо ушей этот взрыв и, словно подзадоривая ее, произнес:
— Тогда прикоснись ко мне… к нему. — Он кивнул на свой член. — Не бойся, эта штука не сделает тебе ничего плохого.
Раздраженная до предела его нахальной игривостью и тем, что он угадал ее сокровенное желание, она резко поднялась, села в постели и с вызовом процедила:
— Если вы так хотите…
После чего робко протянула руку и коснулась низа его живота, отчего торчащий к потолку орган дрогнул и, казалось, еще увеличился в размерах. Рейвен застыла перед ним в нерешительности.
— Вижу, вам нужно помочь, — заметил Келл, — я…
— Ничего не нужно! — отрезала она. — Я сама…
С решительным видом она приподнялась на постели и, встав на колени над лежащим Келлом, уперлась обеими ладонями ему в грудь, словно намереваясь заставить его проглотить свои насмешки.
Однако, как бы помимо воли, ее руки принялись гладить его гладкое мускулистое тело — могучую грудь, узкие бедра, плоский живот… добрались и до того, что было у него в самом низу живота.
Он напрягся, когда почувствовал там ее руку, но Рейвен не прекратила свои движения. Она хотела поступить с ним так, как поступил он с ней прошлой ночью. Впрочем, это не было актом мести с ее стороны: она знала, что ему нравится то, что она делает, доставляет наслаждение. И ей тоже.
Вспомнив что-то, она взяла бутылку бренди со стоявшего рядом с кроватью ночного столика, смочила пальцы руки, после чего продолжила свое дело. Дрожь, прошедшая по телу Келла, и легкий стон, исторгшийся из его груди, сказали, что ее усилия не пропадают даром.
— Вам нравится это? — осведомилась она, невольно подражая тону, которым он не так давно спрашивал у нее почти о том же самом.
— Ты же знаешь… — простонал он.
И она осмелела еще больше.
Уперев руки по обе стороны его бедер, она еще больше склонилась над ним, над его возбужденным до предела членом и дотронулась до него губами. Один раз, другой. Затем взяла его в рот, касаясь языком, зубами, ощущая привкус бренди вместе с непривычным для нее вкусом мужской плоти. Услышав его глубокий вздох и повторный стон, она с чувством, похожим на злорадство, сомкнула губы, ощущая себя, пусть на минуту, хозяйкой положения. Владычицей его тела и души.
Его бедра вздымались, сотрясались, он умоляюще пробормотал:
— Оставь, иначе я… прямо сейчас…
— Потерпите, — ответила она как врач больному. Как он недавно отвечал ей.
Ощущение победы переполняло ее. Она и сама была недалека от кульминации, но желание закрепить свое чувство превосходства над ним не оставляло ее. И она его не отпустила.
Отчаянно борясь за контроль над самим собой, Келл пробормотал:
— Тебе нужно, чтобы я слезно умолял тебя?