Теперь Яна положила руку на отлакированный глянцевый прямоугольник. Она закрыла глаза и, как всегда, стала упражнять воображение, настраиваясь на образы Санталова, его жены, Гулько и Насти. При этом она глубоко дышала, позволяя своему телу расслабиться. «Пленка» со свистом полетела перед Яниным взором. Она свивалась, точно лента Мебиуса, и разворачивалась, не переставая крутиться. Яна едва не зажмурилась — острые края пленки резанули по глазам.
Чернота в единый миг сменилась туманной картинкой. Вокруг нее, подобно плавящейся на глазах раме, мерцали и клубились серые круга. Яна смотрела в центр этого чудо-зеркала.
Она видела перед собой большую комнату. Персиковые обои, в тон им ковер, канапе с изогнутой спинкой, овальный столик, ножки которого своим плавным извивом напоминали стебли тропических растений, собранные лентой занавески нежного абрикосового оттенка и огромную кровать, застеленную белым атласным покрывалом. По покрывалу скользили завитушки лимонного цвета. Стоявшее у окна кресло словно приглашало присесть. Крошечный комод в стиле модерн с большим декоративным флаконом и висящее над ним зеркало довершали интерьер. Ящики комода были неплотно прикрыты, а на ковре валялись клочки бумаги. Тихий свет, проникавший из окна, припорашивал предметы белесоватой пудрой.
И тут вдруг зеркало, явившее это изображение, стало дрожать. Вначале мелкой дрожью, потом просто трястись. Серые круги едва не захлестывали его, словно буря на море. Яне показалось, что и ее качает, будто она была на палубе корабля, попавшего в шторм. И тут Янин взгляд застлало что-то темное. Эта тьма двигалась. И вместе с ней двигалась Яна. Этот неведомо откуда взявшийся мрак и стал причиной внезапного смущения видения. Он провоцировал дрожь и тряску, он летел… Яна слышала чье-то дыхание. Учащенное, жаркое, опаляющее все вокруг. И тут неожиданно взрыв — темный сгусток метнулся к ящику комода. Тот открылся, беззащитный перед этой стремительной силой, позволяя увидеть содержимое.
Белье — кружево и шелк. Чья-то темная рука схватила переливчатую материю.
Она упала, накрывая какой-то предмет. Это же пистолет! Яне захотелось крикнуть. Но она сдержалась, боясь, что спугнет картинку. Кое-как замотав на пистолете розовую ткань, рука сунула «сверток» в ящик и быстро задвинула последний. И снова стремительно двигающаяся тьма. На постели Яна увидела сумку, черную, поблескивающую, с тонкой переплетенной ручкой. Едва Яне удалось различить предмет, сумка тут же исчезла, затянутая движением жаркой тени. Эта тень мгновенно заполонила картинку, без остатка поглотила светлую комнату, а вслед за ней и серые круги. Видение развоплотилось, перетекло в безжизненный мрак.
Яна открыла глаза. У нее было ощущение, что на каждой руке висит гиря килограммов в двадцать. По лбу струился пот, хотя в комнате поддерживалась оптимальная температура.
Джемма с тревогой наблюдала за хозяйкой. Увидев, что та открыла глаза, она жалобно взвизгнула, но, не дождавшись ответа, снова опустила голову на лапы. Точно сомнамбула, Яна взяла телефонную трубку.
— Да, — услышала она на том конце жизнерадостный баритон.
— Сеня, у меня к тебе вопрос, — стараясь подавить волнение и слабость, сказала Яна.
— Что за вопрос? — с недоумением спросил Три Семерки.
— Мне привиделась комната… Яна описала пригрезившийся ей интерьер.
— И что? — бестолково спросил Руденко.
— Ничего тебе не напоминает? Повисла напряженная пауза, в течение которой Три Семерки рылся в архивах памяти.
— Постой-постой, — наконец нарушил он молчание, — то, что ты описала, похоже на квартиру этой проститутки.
— Вот как! — просияла Яна. — Ты меня обрадовал.
— И что же ты там видела? Просто комнату и все? — поддел Яну Три Семерки.
— Видела пистолет, дорогой мой, и могу даже сказать где. — Яна вытащила из пачки сигарету и вставила в угол рта.
— Не может быть, — с апломбом недоучки произнес Руденко, — мои люди все там перерыли. Ничегошеньки не нашли. А ты мне про пистолет!
— Пистолет в розовом белье, в среднем ящике комода. Я так понимаю, что это спальня… — Яна задымила.
— Чушь, — не поверил Три Семерки, — бывают и в заоблачных сферах проколы… — насмешливо добавил он.
— Не бывают, Сеня. Пошли туда своих людей, сам убедишься, — настаивала Яна.
— В заоблачные сферы? — засмеялся Три Семерки. — Ну и упорная ты баба, Милославская! Говорю тебе, мы там все — я имею в виду квартиру Парамоновой — прошмонали. У меня дел хватает, а вот людей в отделении не хватает, — довольный каламбуром, он заржал еще громче.
— Ну хоть одного человечка! — взмолилась Яна, хотя тупость и занудство лейтенанта действовали ей на нервы. — Я бы к нему присоединилась…
— Это еще зачем?
— Поработать на предмет психометрии, — Яна специально употребила термин из области паранормальной практики, чтобы доконать Руденко.
— Эхе-хе, — вздохнул лейтенант, стараясь не показывать, что он пребывает в откровенном замешательстве, — а если ничего там не будет?
— Давай поспорим на сто баксов, что будет! — Яну тянуло поиздеваться.
— Чего ты! — открестился Руденко. — Откуда у меня такие деньги?
