— Я не был даже тем, кого принято называть другом семьи. Санталовы прожили вместе не так много времени, чтобы окончательно решить, все ли их в браке устраивало. — Он вздохнул, как бы демонстрируя, что вполне отдает себе отчет в тех мелких и крупных жизненных коллизиях, которые могут подстерегать кого угодно, тем более сходящихся мужчину и женщину. — Кто его знает, может, кому-нибудь из них и недоставало чего-то.
— Это очевидно. — Яна закурила. — Иначе не было бы никакой оргии. Скажите, теперь фирма переходит в собственность Оксаны?
— Да, — слегка кивнул Смурыгин, — она станет хозяйкой, когда поправится.
— Конечно, ей сейчас не до этого…
— Конечно, — скорчил сострадательную гримасу Смурыгин.
— Пока фирмой руководите вы. — Яна выпустила широкое кольцо дыма, которое, медленно покачавшись в воздухе, разорвалось и стало вытянутыми клоками подниматься к потолку. — Значит, у Санталова по работе неприятностей не было?
— У нас тихий бизнес, — обнажил в улыбке острые желтоватые зубы Смурыгин, — хоть и престижная, но небольшая фирма. Какие враги, какие неприятности? Нет, ну конечно, возникают разные проблемы, нерешенные вопросы, но убивать из-за этого… — он скептически усмехнулся и покачал головой.
— На этой проклятой вечеринке было четыре человека. Кто-то из присутствующих открыл дверь, пока остальные развлекались, и впустил убийцу. Странно, не правда ли? — Яна вперила в Смурыгина долгий испытующий взгляд.
Она видела ауру этого не внушающего доверия человека. Яна редко ошибалась в людях, и у нее все время было такое чувство, что Смурыгин что-то недоговаривает. Она пыталась мысленно нащупать это что-то, но не могла. Энергетика Смурыгина была достаточно сильной, она сводила на нет любые Янины усилия проникнуть в его внутренний мир. Напрасно Яна незаметно для Смурыгина достала карту «Чтение» и пробовала настроиться на восприятие его чувств.
То ли она уже выдохлась, то ли некая внутренняя защита, работающая, возможно, без сознательного участия Смурыгина, не позволяли ей «прочитать» эмоциональный настрой последнего.
Покрутив карту в руке, Яна спрятала ее в карман. Ее собеседник краем глаза наблюдал за ней.
— Откуда вы знаете, что убийца проник в дом с улицы? — вяло удивился Смурыгин.
— Видела, — интригующе усмехнулась Яна, — во сне, — добавила она, чтобы сбить Смурыгина с толку.
— Ну, — он заулыбался, — это уже из области фантастики.
— Это вы так думаете, — усмехнулась Милославская, — у меня же на этот счет другое мнение.
— Ладно, ладно, — отмахнулся от нее, словно от назойливой мухи, Смурыгин, — думайте что хотите, только меня оставьте в покое. Если у вас все, дайте мне работать. Деньги просто так с потолка не капают.
— Хорошо. — Яна Борисовна поднялась и шагнула к выходу, но тут же остановилась, повернувшись к Виктору Сергеевичу. — Еще только один вопрос. Вам ведь тоже выгодна смерть вашего начальника?
— Что-о? — Смурыгин вылупил глаза и даже привстал с кресла. — Какого черта вы себе позволяете? Ира-а, — заорал он и, дождавшись, когда взволнованная секретарша залетела в кабинет, ткнул толстым пальцем в сторону Милославской, — проводи посетительницу.
Он со свистом выпустил воздух через ноздри и тяжело плюхнулся в кресло.
Яна вышла на улицу со смешанным чувством удовлетворения и досады. Досады на то, что не удалось выведать у Смурыгина большого количества информации, и удовлетворенная, что кое-что узнать все-таки удалось. Было ясно, что Смурыгин сделал все, чтобы не сказать правды. Милославская даже не была уверена, что он говорил правду, находясь в состоянии гипноза. Впрочем, ей была важна любая информация, даже ложная. Уверенно она могла сказать только о том, что Смурыгин врал ей, говоря, что не слышал фамилию Парамоновой. Даже если Инна Петровна Парамонова и не является родственницей Насте Парамоновой. Был, конечно, небольшой шанс, что Смурыгин просто позабыл об этом, но это было легко проверить.
Милославская достала из сумки небольшой блокнотик с ручкой и записала на всякий случай адрес Инны Петровны. До Складской улицы, где располагался этот четырехэтажный дом сталинской постройки, Яна добралась на троллейбусе, благо время было не пиковое, и народу в транспорте набралось немного.
От остановки ей пришлось подняться пару кварталов вверх от Волги. Она вошла во двор, образованный, кроме дома Парамоновой, еще двумя такими же домами, и прошла вдоль дворового фасада, отыскивая квартиру номер десять.
«Кажется, здесь», — она вошла во второй подъезд и с озадаченным видом остановилась перед тяжелой металлической дверью с надписью «Служебный вход».
«Что-то здесь не так». Милославская повернулась к другой двери, на которой была прикреплена табличка с цифрой «девять».
