– Чтобы попросил тебя остаться. Ты принимала это решение без меня. Отставила меня в сторону и рассматривала свой переезд как нечто безусловно правильное. Я не мог на тебя повлиять. Что бы между нами ни было – как это, черт возьми, ни называть, – это не могло тебя поколебать.
– Почему нет? Почему не может… это… ты и я, стать аргументом?
– Если ты не искала причин, обязательно будешь потом себя корить, что поступила неправильно. И кусать локти, если не увидишь там все собственными глазами. Так что поезжай на интервью. Что до меня и моей якобы нервозности в связи с нашими отношениями, разве я это говорил? Ты единственная женщина на земле, которая по-настоящему тронула мое сердце, только ради тебя я мог бы пожертвовать прежним образом жизни и благополучием.
Мэдди прислонилась головой к иллюминатору и повертела в руке бутылку с водой.
– Отчего такой мрачный взгляд на будущее? Неужели так плохо рискнуть и быть вместе?
– Мы уже настрадались, Мэдди, между нами даже не возникло любви. – По крайней мере, ему так казалось. Он не испытывал любви. И полагал, что она тоже. – Вдруг что-то не заладится, – так частенько бывает, – а у нас уже эмоциональная привязанность друг к другу. Вряд ли после этого будет легко прийти в норму, если вообще когда-нибудь удастся. – Он с трудом выдавливал из себя слова. – Благодаря тебе я перестал терзаться из-за ухода Оливера, но все еще остаюсь под действием… как бы сказать?.. Его жизни. Он иссушил мою душу, Мэдди.
– И ты боишься, что это же сделаю я?
– Мэдди. – Ему стало больно. – Просто не могу. Не могу дать тебе… это… что ты заслуживаешь.
– Значит, тебе все еще не хватает характера?
А что он мог возразить?
– Да, не хватает. Чувствую себя идиотом, когда доходит до вопросов.
– Я тоже. Дашь мне обещание?
– Постараюсь.
– Если тебя потянет к другой женщине, непременно потянет, избегай пустышек, ладно? Даже если это будут штабеля блондинок с ногами от шеи.
Он не нашел сил улыбнуться ее грустному юмору.
– О’кей.
У него заныло в груди от одной мысли, что она будет с другим мужчиной, они займутся сексом, как прежде она с ним. Подобное чувство вины он испытывал в связи с уходом Оливера, хотя в последнее время тоска наваливалась нечасто. Однако теперь, в три часа ночи, он почувствовал неумолимое приближение новой черной полосы в своей жизни. И наверняка весь день его воображение будет рисовать картину – Мэдди с кем-то другим.
– Монахиня. Боже, пусть она станет монахиней.
– Что?
– Ничего. Ерунда всякая. Пойду прогуляюсь.
Запершись в небольшой кабинке туалета, он вгляделся в свое отражение в зеркале. Его подташнивало. Но вряд ли причина в морепродуктах с карри, которыми он пообедал. Профессиональный психолог, он понимает, что физическое недомогание – следствие душевного неустроя. Оставалось уповать на то, что когда-то он свыкнется с ее отсутствием в своей жизни. Или с тем, что она на другом конце света. Кейл потер руками лицо. Мэдди снова вызвала у него бурю эмоций, и он не смог взять себя в руки. Все, как раньше. За прошедшее десятилетие ничего не изменилось.
Мэдди, с отрепетированной улыбкой на лице, в черном вечернем платье, сверилась с часами. Два часа дня, почти все гости благотворительного обеда покинули зал. Она сидела за столиком в углу, прислонив голову к стене. Возвращаться домой не было смысла. В машине лежит смена одежды, чтобы ехать в аэропорт. Через пять часов она будет в воздухе, примет снотворное и проспит до самого Нью-Йорка.
К ней подошел Джим.
– Вы хорошо себя чувствуете, мисс?
– Неважно, но все будет в порядке. Через год или два.
Джим тронул пальцем ее щеку:
– Какая же вы красивая! Позвоните нам, как только с вашей работой все прояснится. Если получите ее, буду по вам скучать.
У нее дыхание перехватило. Она замахала на него руками:
– Отстань, чудовище, пока я не залила слезами твой фантазийный костюм.
Джим приобнял ее, а когда удалился, Мэдди нашла глазами Кейла. Тот прислонился к стойке бара с бутылкой воды и беседовал с незнакомым человеком. Галстук-бабочка съехал набок, волосы встопорщились. Даже в полумраке она видела его беспокойство, усталость на лице. Поняла она это, потому что чувствовала то же самое. Мягко говоря, смятение.
Через несколько часов она будет сидеть в салоне самолета, а сердце останется здесь.
Несмотря на бдительность, любовь ее подстерегла. Как она ни старалась, не хватило ни хитрости, ни расчетливости, ни самоконтроля. Любовь в очередной раз решила, что Кейл создан для нее. Он ранил ее несколько лет назад, вел себя как мальчишка, а она не хотела повторения сценария и всячески избегала любви. Дала себе слово не влюбляться в Кейла без гарантии ответного чувства. Расстава ние означало бы жизненный крах, как случилось с ее родителями.
Мэдди делала все возможное, чтобы удержать Кейла дольше, всячески старалась привязать к себе. И не влюбляться сама. Словно у нее был шанс.
Теперь посадка в самолет и, возможно, весьма вероятно, по словам Денниса, другая жизнь в другом городе, в другой стране. А какие еще варианты?
