Его профессия — защита национальных интересов. У него удивительное качество — попадать в самые невероятные боевые истории, когда решаются судьбы не только страны, но и всего мира. Методы его работы самые радикальные, а порой экстремистские. Когда спасаешьчеловечество от ультрасовременного оружия массового уничтожения, то тут, как говорится, не до сантиментов. Надо рисковать. Тем более известно: риск — дело благородное.
Иногда после дурного сна просыпаюсь с мыслью, что всем нам могильная хана. Выразился куда бы энергичнее, да слишком много поборников русской словесности, которые брызгают кислотной слюной и, картавя, требуя культуры речи. А какая может быть культура, блядь, речи, когда в мире происходит… война. Вернее, она начинается Третья Мировая, но все делают вид, что ничего такого не происходит: локальный конфликт под балканским небом. Фуюшки, в смысле, ничего подобного, господа президенты, премьеры, министры и прочая звездно-полосатая срань. Налицо все признаки атомной войнушки. Так что не надо мастурбировать тухлые мозги ни себе, ни народам мира, а делать все, чтобы наш земной шарик не облучился лечебным цезием.
Да, я люблю и умею говорить правду. Лучше кровавая и страшная правда, чем сладкая ложь, не так ли? У нас правду никто и никогда не любил. Пять лет назад я ликвидировал высокопоставленного ублюдка по фамилии Хромужкин, у которого ходил телохранителем. Он был самоуверенным болваном, к тому же пассивным педерастом и считал, что мир создан для его животной плоти. Однажды он плохо кончил, в смысле, я отрезал ему его же достоинство, когда понял, что хозяин жизни не понимает текущего политического момента.
Он корчился от боли и кровь фонтонировала: фьюк-фьюк! Зрелище было потешным и назидательным. Для тех, кто с помощью своей демократической жопы хотел достичь высот политического олимпа. Они, намыленные, бились в казенной баньке, думая, что их ждет такая же счастливая участь. Я вонзил тиг в лавку и рассмеялся:
— Делайте новые ставки, господа.
И ушел. Чтобы вернуться через пять лет. Был молод, самонадеян и верил, что способен изменить мир — кастрацией.
Увы, заблуждался. За что и получил пять лет отдыха на курорте имени «Красная шапочка». После трудовых таежных подвигов вернулся и обнаружил страну на разломе эпох.
Россия напоминал неуправляемый корабль, получивший смертельные пробоины и посему идущий на дно небытия. Команда и пассажиры, в панике загрузившись в шлюпки, пытались в одиночестве победить штормовую волну. И доплыть до спасительного острова, где их ждало райское наслаждение — кокосы и окультуренные людоеды во фраках и цилиндрах из Международного Валютного Фонда.
Не всякому удалось вкусить райских реформаторских плодов и дожить до счастливого будущего. А те, кто таки дожил, поставлены самоуверенным янки Б.К. в интересную позу. Какую? Это к социально-активной и пухленькой любительнице чизбургеров с берегов Патомака. А если говорить без обиняков: конец света близок — ближе не бывает. Возникает вопрос: что делать? Выхода два: или получать удовольствие, разлагаясь от ядерной присыпки, или пытаться противостоять неприятному развитию исторических событий. Как сказал кто-то из великих: война после Атомной будет на дубинах. И с этим трудно поспорить. Впрочем, я и не спорил, хотя и любил это делать. Моя беда в том, что я человек действия. А любое действие, как известно, вызывает противодействие. И отсюда мои неприятности, если говорить сдержанно. И почему я не любитель букашек, таракашек и прочих насекомоядных тварей? Жил бы тихо и богобоязненно. Собирал коллекцию пришпиленных иглами, крылатых красивых трупиков. На радость научной общественности и супруге Берте, скажем, Эразмовне, женщине во всех смыслах положительной, тишайшей, в очках, с пучком немытых волос на затылке, с болезненным запахом всего своего валерианового пустотелого организма… Брр!
Нет, только не это: жить редкими минутами семейного совокупления. Простите-простите. Великий еврей Эйнштейн был прав: все относительно. В этом мире, уже перетравленном ядерным, повторю, дустом. Я должен быть благодарен судьбе: она увела от житейского омута.
Я родился 26 мая, и поэтому чувствовал весну всей своей выдубленной жизнью шкурой. Тело бренно — дух вечен. Но даже духу противна мысль, что его хотят потравить плутонием 235.
Справедливости ради надо сказать, что мы тоже не лыком шиты. Такую иногда вывернем душевную азиатскую потребность, что вся ухоженная и чистенькая пруссачья Европа от испуга пустит стыдливый пук.
И это правильно. Что можно ожидать от первой в мире стране по всевозможным мыслимым и немыслимым экспериментам? Мы первые везде: по морозам, нефти, лесу, водки, политическим партиям, кровопусканию и всеобщему разгильдяйству.
У нас взрываются атомные электростанции, уходят камнем на дно океанские секретные субмарины с ядерной начинкой, дотла сжигаются в газовом пламени пассажирские поезда, проводят народные игры по обмену карманной наличности, знаменитый балет «Лебединое озеро» демонстрируют исключительно в дни путчей, национальный позор показывают всему миру, чтобы тот воочию убедился в боевой готовности гвардейских танковых соединений и так далее.
