Питер Рендал был титанически толст. Румяное лицо его тонуло в складках жира, Это был веселый, общительный человек, и смех его был заразителен. Он курил одну сигарету за другой, пил без меры, болтал без умолку, причем очень остроумно, словом, был душой любого общества и гвоздем вечера; он мог в два счета расшевелить кого угодно. Бетти Гейл, жена главного врача Линкольнской больницы, сказала как-то: «Это же великолепный образец общительного животного". Бетти вообще любила загибать подобные фразочки, но на этот раз она на удивление попала в точку. Питер Рендал действительно был общительным животным — компанейским, не склонным к самоанализу, непринужденным и добродушным. Благодаря остроумию и умению подойти к людям ему очень многое сходило с рук. Например, Питер мог запросто рассказать самый непристойный анекдот, он мог ухаживать за вашей женой, расплескивать вино, хамить хозяйке дома, жаловаться на жизнь — вообще делать все что угодно. Никто никогда на него не сердился, даже не делал вид, что сердится.
Лаборатория Питера Рендала находилась на пятом этаже крыла, занимаемого биохимическим отделением. Я шел по коридору и вдыхал запах, присущий всем лабораториям, — смесь ацетона, бунзеновских горелок, жидкого мыла и реактивов. Чистый, резкий запах. Его кабинет был невелик. Девушка в белом лабораторном халате сидела за столиком и печатала на машинке. Она была удивительно хороша собой, как, собственно, и следовало ожидать.
— Да? Могу я быть вам полезной?
— Я ищу доктора Рендала.
— Он вас ожидает?
— Не уверен. Я, правда, звонил, но ему могли не передать.
В глазах у нее промелькнуло то чуть надменное выражение, которое появляется у исследовательских работников, попадающих в общество лечащих врачей. Клиницисты, видите ли, мозгами не работают. Они возятся с такими нестерильными и ненаучными объектами, как больные.
— Пойдемте, — сказала девушка. — Он как раз начинает новый инкубационный цикл, — кинула она мне через плечо. — Ему сейчас некогда.
Мы вошли в лабораторию.
Питер Рендал склонился над белой крысой. Когда девушка вошла, он сказал:
— А, Бриджит! Как нельзя кстати… — И тут он увидел меня. — Ну, что у вас там еще?
— Моя фамилия Бэрри, — начал я. — Мне…
— Как же, как же! Я вас прекрасно помню. — Он отпустил крысу и пожал мне руку. Крыса юркнула через стол, но остановилась у края, испуганно заглядывая вниз, поводя носом. — Джон, насколько я помню? Конечно, мы несколько раз встречались. — Он снова подхватил крысу и усмехнулся. — Сказать правду, брат только что звонил мне насчет вас. Вы его порядком вывели из равновесия. «Сопляк, всюду сующий свой нос» — кажется, так он выразился. В другой раз не приставайте к его благоверной. Очевидно, вы сильно ее разгневали.
— Весьма сожалею.
— А вы не сожалейте, — жизнерадостно ответил Питер. Он повернулся к Бриджит и сказал: — Позовите остальных. Надо начинать опыт.
Бриджит наморщила носик, и Питер подмигнул ей.
Когда она вышла, он сказал:
— Так все-таки чем я могу быть вам полезен? Не представляю, почему вы захотели меня видеть. Бриджит — это я понял бы. Но меня — нет.
— Вы были лечащим врачом Карен Рендал? — спросил я.
— Что было, то было.
Он взял крысу и посадил ее в маленькую клетку. Затем обвел взглядом ряд клеток побольше, выискивая другую.
— Умеете крыс убивать?
— Более или менее.
— А вы бы мне их не укокошили? Терпеть не могу сам расправляться.
— Нет уж, увольте.
Он вздохнул.
— Так я и знал. Теперь насчет Карен. Да, я был ее лечащим врачом. Что именно вас интересует? — Внешне он держался вполне дружелюбно и свободно.
— Не обращалась ли она к вам в середине лета по поводу травмы?
— Травмы? Нет.
В комнату вошли Бриджит и еще две лаборантки.
— У вас все готово? — спросил Питер.
— Да, — ответила Бриджит. Она указала на длинный стол, перед которым стояли три стула. На столе перед каждым стулом лежала пробковая подстилка, булавки, кнопки, пинцет, скальпель и стоял лоток со льдом.
— А физиологический раствор? Готово?
— Да, — ответила другая лаборантка.
— Прекрасно, — сказал Питер. — Тогда давайте начинать.
Лаборантки заняли свои места у стола. Рендал посмотрел на меня и сказал:
— Ну что, видно, придется самому.
В этот момент зазвонил телефон, и Бриджит кинулась отвечать. Затем сказала:
— Это бюро проката. Они сейчас доставят машину.
— Вот и хорошо, — сказал Питер. — Скажите, чтобы поставили ее на стоянке, а ключи положили на козырек. — Пока Бриджит передавала инструкции, Питер сказал мне: — Такая неприятность. У меня угнали автомобиль.
— Угнали?
— Да. Удивительно неприятно. Вчера.
— Какая у вас была машина?
— «Мерседес». Далеко не новый, но я к нему привык.
— А в полицию вы заявили?
— Да, — он пожал плечами. — Но едва ли это что-нибудь даст.
Бриджит положила трубку и вернулась на свое место.
Я наблюдал, как работает Бриджит. Проворными, отработанными движениями она приколола крысиную тушку к пробковой подстилке, животом вверх. Затем сделала надрезы и стала быстро очищать косточки от мяса. После этого она остригла их и бросила в лоток со льдом.
