Ощущение было такое, будто кто-то пытался отрезать мне голову, но попытка не увенчалась успехом. Проснувшись, я нажал кнопку вызова сестры и потребовал сделать мне еще один укол морфия. С милой улыбкой, гак обычно разговаривают с капризными больными, она мне отказала, после чего я послал ее к черту. Ей это не очень понравилось, и она ушла из палаты. Вскоре ко мне вошел Нортон Хэмонд.
— Ты плохой цирюльник, — сказал я, ощупывая свою голову.
— А мне казалось, что у нас получилось недурно.
— Сколько дыр просверлили?
— Три. В правой теменной части. Мы выкачали оттуда порядочное количество крови. Ты что-нибудь помнишь?
— Нет, — признался я. — Между прочим, когда меня отсюда выпустят?
— Дня через три-четыре, не раньше. Внутричерепное кровоизлияние — довольно скверная штука. Тебе необходимо вылежать.
— Дай морфию, — попросил я.
— Нет, — сказал он.
— А дарвону?
— Нет.
— Ну тогда аспирина?
— Хорошо, — сказал он. — Немного аспирина можно.
— Настоящий аспирин? Не сахарные таблетки?
Он лишь рассмеялся в ответ и вышел из палаты.
Я немного поспал, а потом ко мне пришла Джудит. Сперва она посердилась на меня, но недолго. Я объяснил, что произошло все это не по моей вине, и она сказала, что я дурак, каких мало, и поцеловала меня.
Затем явились из полиции, и я делал вид, что сплю, пока они не ушли.
Вечером дежурная сестра принесла мне несколько газет, и я перелистал их, ища сообщений относительно Арта. Но там ничего не оказалось. Несколько сенсационных сообщений об Энджеле Хардинг и Греке Джонсе, вот и все.
На следующий день меня навестил Арт Ли. На лице его играла саркастическая усмешка, но выглядел он усталым. И постаревшим.
— Привет! — сказал я. — Ну, как тебе на свободе?
— Хорошо, — сказал он. Он смотрел на меня, стоя у изножья кровати, и качал головой. — Очень больно?
— Теперь прошло.
— Мне очень жаль, что так получилось, — сказал он.
— Да брось ты! Было даже в известной степени интересно. Моя первая внутричерепная гематома.
Я помолчал. Был один вопрос, который мне хотелось ему задать. Я передумал за это время о многом и ругал себя за совершенные ошибки. Худшая из всех — это вызов репортера домой к Ли в тот вечер. Глупее шага не придумаешь. Но были и другие — не лучше. Поэтому мне хотелось спросить его.
Но я только сказал:
— Полиция, наверное, уже закончила следствие по этому делу?
— Да. Грек Джонс снабжал наркотиками Энджелу. Он заставил ее. сделать аборт. Когда выяснилось, что операция закончилась фатально и ты этим делом заинтересовался, он отправился домой к Энджеле, видимо, с целью убить ее. Решив, что за ним следят, он напал на тебя. Шел он к ней с намерением зарезать ее бритвой. Этой бритвой и полоснул тебя.
— Мило.
— Энджела защищалась кухонным ножом. Порезала его слегка. Славная, должно быть, была сценка — он с бритвой, она с кухонным ножом. В конце концов она умудрилась огреть его стулом и выпихнуть в окно.
— Это она показала?
— Да, очевидно.
С минуту мы смотрели друг на друга.
— Я ценю твою помощь, — сказал он, — во всей этой истории.
— Всегда к твоим услугам. Ты уверен, что это оказалось помощью?
— Я ведь на свободе.
— Я не об этом.
Он передернул плечами и уселся на кровати.
— Огласка, которую получило дело, — не твоя вина, — сказал он. — Кроме того, мне этот город начал надоедать. Вот и сменю местожительство. Мне хочется поселиться в Лос-Анджелесе. Принимать роды у кинозвезд — неплохая перспектива.
— У кинозвезд не бывает детей. У них есть агенты.
Он засмеялся. На какой-то миг я услышал его прежний смех.
— Ты уже побывал у себя в кабинете? — спросил я.
— Лишь затем, чтобы закрыть его. Я договариваюсь с транспортной конторой. Задерживаться здесь не хочется.
— Да, — сказал я. — Могу себе представить.
Все случившееся потом, по-видимому, явилось результатом обуявшей меня злости. Дело и без того оказалось пакостным, до отвращения пакостным, и мне не следовало в него соваться. Копаться в нем дальше нужды не было никакой. Можно было бросить все и предать забвению.
На третий день лежания в больнице я приставал к Хэмонду до тех пор, пока он наконец не согласился меня выписать. Подозреваю, что и медсестры ему на меня жаловались. Итак, меня выписали в 3 часа 10 минут пополудни, Джудит доставила мне одежду и повезла меня домой. По дороге я сказал:
— Сверни на следующем углу направо. Мне нужно сделать остановку.
— Джон…
— Ну, пожалуйста, Джудит. Совсем ненадолго.
Она нахмурилась, но на углу свернула. Я указывал ей путь: через Бикон Хилл на ту улицу, где жила Энджела. Перед домом стояла полицейская машина. Я вылез из автомобиля и поднялся на второй этаж. У двери дежурил полицейский.
— Доктор Бэрри. Из лаборатории Мэллори, — сказал я официальным тоном. — Кровь на анализ уже взяли?
— Кровь на анализ? — Вид у полицейского был смущенный.
— Да. В комнате ведь оставались пятна засохшей крови. Это нужно для анализа по двадцати шести пунктам. Ну, вы же знаете. Доктор Лейзер беспокоится по поводу этих анализов, послал меня проверить.
— Мне ничего не известно, — сказал полицейский. — Вчера тут были какие-то врачи. Это вы про них?
— Нет, то были дерматологи, — сказал я.
