В далекой, сибирской тайге, в зимний период в своём угодье, охотника- промысловика окружают трагические ситуации. В виде: огнедышащего монстра, страшного холода, нестерпимого голода и стаи волков. В спасении у него были: молитвы, крепость духа и таежная, сибирская закалка.А вот виновник этой трагедии хотя и действовал открыто не будет установлен.
Баня
В тот злополучный, високосный год, жаркий и засушливый, после заезда в своё угодье, на охоту, я обнаружил к своему огорчению, что от пожара лишился треть угодий с двумя зимовьями. Скорей всего, пожар был от молнии, и главное недавно, что не говори, потеря большая.
С болью и жалостью, смотрел я на обезображенную тайгу, да не абы какую, а на приличный кусище спелого кедрача, да сгоревшие зимовья с нехитрым имуществом лишь для определенной категории людей в период охоты, имеющие неоспоримую ценность.
Хорошее в этой беде, пожар был низовой, речка Карда стала ему преградой.
По матерился, по плевался, да и с тем и остался, не назад же оглобли заворачивать, тайги хватит, самое дальнее ухожье, вот только придётся с одного зимовья промышлять. Ну в противовес всему этому, руки у меня растут от куда надо, да сибиряк, охотник профессиональный, всем другим бог не обидел. Хорошей подмогой буран будет, в том году по большому блату удалость достать, для охотников промысловиков, золотая незаменимая вещь, это тебе не пешкодралом. Хотя по первости, как и всё новое воспринималось с недоверием, но притёрлись друг к другу, обкатались, куда с добром железный конь. По профилям, геологическим путики, под тысячу кулём да капканов, что так-то не охотиться, бензину правда жрёт по-черному.
Хорошо в этом году подсуетился у геологов, закончивших изыскания, удалось достать шесть канистр пластмассовых, по пятьдесят литров каждая, да такую же канистру афтолу, продуктов, да мелочевки всякой. Ну ясно не за спасибо живешь, подогнал им на радостях шкуру медвежью, мясо, желчь, да и мясом с солонцов снабжал не жалеючи.
Да, медведь был что копна, даже малость страх пробрал, собаки зверовые не сортируют, берут что попалось, любого зверя. Так азартно, плотно, вчетвером работают, чтобы выйти из окружения зверю и речи не может быть. Медведь самец, наверное, килограмм 250-300, не меньше, шкура что бычья. И главное с первого выстрела завалил, а два контрольных для успокоения. Ну конечно я ещё геологам жизнь отшельническую, таёжную подсластил четырьмя трехлитровыми банками самогона, первача забористого. Так что закончили они сезон с радостью, песнями и плясками.
Хорошо если всё хорошо, -думалось Василию в свежепостроенной бане, ощущая тепло, аромат пихтового веника. Да и хорошему настроению большей частью способствует удача во всех делах, она первая помощница, а особенно в охоте. Держа мысли веером и улыбку на губах, вспоминались ему удачные моменты на охоте.
Трех сохатых собаки в начале сезона поставили, на удивление всех сразу завалил.
Сидел под ёлкой, справлял нужду, собачки выкрутили и направили изюбря с восьмью отростками на рогах, чуть не затоптал, хорошо карабин под рукой, из интересной позы не дал ему уйти.
В один день помощнички четырех собольков взяли, фарт бесспорный. Рысь с двумя детёнышами, и оленя тоже в один день, пруха что не говори, не сглазить бы.
Да и в делах хозяйственных полный порядок, геологам особое спасибо.
Как будто, так и надо, банный субботний день совпал с днем рождения, с сорокалетием.
Правда бабушка, для которой я самый обласканный, вынянченный любимый внук, перед охотой мне и говорит:
– Васенька, послушай меня старую, не справляй в тайге то, сорокалетие. Пущай он будет днём обыденным, чует моё сердце беду какую-то, на охоте с тобой исзделатся. Снился ты мне, будто пелена морозная, тебя не вижу, а голос твой явный, зубами от холода щелкнешь и приговариваешь сквозь слезы: холодно мне баба, холодно мне бабулечка ой как холодно.
Да и маме, как сговорились, снился в избушке какой-то маленькой, ледяной, в одном исподнем.
Грех и смех с ними, мне же не десять лет, да и не верю я в эти бабские причуды. Так для успокоения их родненьких, пообещал выполнить все их наказы.
Долго и тщательно, как всегда, мылся Василий. Сделал уже третий заход на раскаленную каменку, облившись холодной водой сидел на лавке в предбаннике, отдувался с блаженством. И опять радовался самому себе и делам его идущим как положено.
Ждал уже стол, накрытый в зимовье, не надо после бани гоношиться, изюбрятинка на печи стоит допревает, холодец из сохачих губ посреди стола в ожидании красуется. Под стать ему хариус с ленком нарезанные, лучком и маслицем сдобренные, булка хлеба на полке над столом. От мороза в себя приходит, вбирая тепло и аромат яств застольных, бутылка коньяка, притулилась с краюшку у стола, подарок сына Петра, студента, будущего охотоведа, вот и пригодилась для особого случая. И мысли о том, что во всем должен быть порядок, остановились от взрыва страшного, непонятного в этом глухом месте.
Первой мыслью, взорвался самолет, ракета, вылетел из бани Василий в чем мать родила и от увиденного мокрые волосы встали дыбом.
