Ужасно хотелось спать. Эта ночь её полностью вымотала. Она даже поздравления, как через вату слышала. Даже боль при взгляде на Ветхого с Миленой притупилась от усталости. Народ медленно расходился. Только и слышался шум двигателей дорогих автомобилей через раскрытые окна. Павел Романович галантно поцеловал ей руку и удалился в сопровождении охраны и Милены, которая явно была не довольна таким поворотом событий, но перечить дяде не стала. Как и много раз до этого Саша и Ветхий остались одни в пустой квартире.
— Держи, это твое.
Ветхий сунул ей в руки пакет с деньгами. От случайного прикосновения оба вздрогнули и застыли друг на против друга, не в силах отвести глаза и взять себя в руки. Костя вздохнул и притянул её к себе. Саша прижалась к его груди, тая от неожиданного счастья, на которое они не имеют права. Костя гладил её по волосам, иногда касаясь губами локонов. Саше хотелось, чтобы это мгновение близости длилось вечно.
— Пойдем, я провожу тебя, — прошептал Костя.
Он так и не решился поцеловать, прекрасно понимая, что так будет больнее обоим. Саша отстранилась, хотя самой хотелось потеснее прижаться к его груди, поцеловать, но теперь у них нет на это права. У Кости есть Милена. И как бы Саше не было больно, она не хотела, чтобы эта милая девочка страдала, и чтобы у Ветхого были проблемы. Он молча проводил её до арки. За домом начинается лебедка, а в другой стороне виднеется магазин Андрея. Он не спит, как и обещал, даже отсюда видно свет в окнах.
— Спасибо, что проводил, — выдавила Саша из себя. — Пока.
Она взмахнула рукой на прощание и хотела уйти, но Ветхий поймал её ладонь и потянул к себе. Она снова в его объятиях, а по щекам уже слезы катятся. Костя вытирает их губами, осыпая поцелуями лицо.
— Я не могу без тебя.
От тоски в его голосе выть хочется. Их губы встречаются и расстаются, опять встречаются. Саша тонет в знакомых ласках, растворяется в его руках.
— Саш! Ты слышишь, я не могу без тебя! — в его голосе тоска отзывается мучительным рыком. Ладони ласково сжимают лицо, губы скользят по щекам, глазам, рту.
А она не может ответить и остановить проклятые слезы.
— Нам нельзя… Костя, пожалуйста… У тебя же есть Милена.
Он на секунду оторвался и с таким удивлением посмотрел.
— Саш, ты что серьезно думаешь, что у меня могло что-то быть с этой девочкой?
— Она… она тебя любит…
Саша всхлипнула.
— Я её тоже люблю, только не так. Она мне кого-то очень напоминала, а потом просто снесла своим напором. Я даже и не заметил, как она прочно обосновалась в моей жизни. Но у нас нет ничего и не будет. Да и как вообще может быть, если я тобой брежу…
— Павел Романович… он рассчитывает привязать тебя через Милену…
— Бред, Сашуль, Интеллигент мне строго-настрого запретил прикасаться к его племяннице. Да я и не смог бы… Она же ещё ребенок совсем. Ты мне нужна… Ты! Уже почти десять лет как нужна… Я понимаю, что ты не сможешь жить со мной, если я… если не завяжу, но и не могу… Просто не могу находиться с тобой рядом и не прикасаться. Возможно, раньше мог, но не теперь, когда знаю каждую родинку на твоем теле. Саш?!
Саша облокотилась о бетон арки. Его руки уперлись в стену, заключая в её в кольце рук. Саша закрыла лицо ладонями, чтобы хоть как-то совладать с эмоциями. Но это так трудно сейчас, когда хочется на шею кинуться и целовать, не размыкать объятий.
— Я люблю тебя.
Саша всхлипнула от давно ожидаемых слов, сказанных с такой мукой. Слов, которым теперь нет места в их отношениях.
— Посмотри на меня, пожалуйста, — едва слышно попросил он.
Саша несмело опустила руки и подняла заплаканное лицо.
— Скажи хоть что-то.
Да как она могла говорить, когда судорогой горло свело от рыданий.
— Даже если тебе уже по фигу — скажи.
— Ты никогда мне не будешь по фигу, — снова всхлип. — Я тебя люблю… да я только тебя и любила… Но… Костя, мы не можем… мы не должны…
— Это бред все, — зло рыкнул он. — Я дал тебе время, но мое терпение заканчивается. Я сейчас силой тебя верну, заставлю эти глупые мысли из головы выкинуть. Не должны… А мучиться мы так должны?
— Все равно ничего изменить нельзя. Мы больше не будем видится, и попустит постепенно…
Ветхий выругался и ударил кулаком в стену.
— Никогда меня не попустит. Как ты не понимаешь? Я не могу тебя отпустить.
Он потянулся к губам, но Саша ловко избежала поцелуя и, заикаясь, сказала:
— Мы не должны быть вместе, иначе сойдем с ума, волнуясь друг за друга. Костя, я не выживу, если тебя убьют!
Ветхий моментально отпрянул, убрал руки. В глазах столько неподдельного страдания, но он понял. Почему она боится, почему уходит. Саша видела, что он понял, только не легче от этого.
— Я слышал, ты опять с тем скейтером, — безжизненно сказал он.
— У нас ничего ещё не было.
— Тогда… желаю вам счастья! Ты прости, Саш, но я больше не хочу тебя видеть. Не приходи больше, даже если кто-то скажет, что я при смерти. Просто проигнорируй, иначе я тогда никуда тебя не отпущу.
