Саша приникла к его губам, чувствуя, что рыдания комом стали в горле. Она целовала его шею грудь, желая запомнить каждый миллиметр. Сильные руки Кости наконец обхватили за талию, Саша оказалась под ним, наслаждаясь тяжестью знакомого мужского тела. В его сонных глазах нет обычной иронии, но они уже пылают страстью. Костя иступлено целовал её кожу, сжимал руками разгоряченное тело. А оно изгибалось дугой, надеясь скорее соединиться и стать единым целым с ним. Он так тяжело дышит, сминая под жестким напором её тело. Неосознанно причиняет легкую боль, но ей все равно, главное, что он внутри, что он пока рядом.
Наконец, Костя устало опустился рядом, с улыбкой глядя в глаза.
— Саш, можно, я всегда так буду просыпаться?
Но, наткнувшись на заплаканное лицо, улыбка быстро сошла на нет.
— Я тебе больно сделал? — едва слышно спросил он, понимая, что со сна не мог контролировать себя до конца, стремясь поскорее взять её желанное тело.
— Нет, — спокойно ответила Саша.
— Почему же ты плакала?
Саша закусила губу и этот жест ему не понравился. Даже паниковать начал.
— Костя, я ухожу, — едва-едва прошептала она.
— Куда? — Ветхий не сразу понял, не хотел понимать.
— Я ухожу от тебя.
Его рука, которая секунду назад чертила линии на знакомом лице, замерла у щеки.
— Ты не можешь уйти, — прорычал он.
Саше на мгновение показалось, что сейчас привяжет к кровати. Лицо мрачное, в глазах колышется море гнева и неверия.
— Я никуда тебя не отпущу. Даже не пытайся.
— Костя, мы обречены, как ты не понимаешь? У нас нет будущего.
— К чертям собачим, мы сами это будущее сделаем. Ты что сомневаешься, что у меня хватит сил защитить свою семью?! — он против воли сорвался на крик, наверное, прочитал по лицу, что все серьезно, не очередной каприз или истерика.
— Отпусти, пожалуйста, — тихо попросила она.
Его рука так крепко сжала бедро, так что, наверняка, останутся отметины.
— Саш, я завяжу. Я обещаю…
Но девушка только покачала головой.
— Они тебя не отпустят. И я не хочу, чтобы ты пытался. Я хочу знать, что ты жив и здоров, что процветаешь, пусть даже без меня. А я попробую все сначала начать. Может, когда-нибудь встречу того, кто сможет облегчить мою жизнь без тебя. У меня будут дети, я буду жить нормально. Ходить по улицам днем, не опасаться, что моего мужа могут убить. Кость, отпусти меня! — последние слова надорвали рыдания.
Он разжал объятия, выпустил её из-под власти своего тела. Не имеет он права удерживать Сашу в таком аду. Не может отнимать шанса на счастливую жизнь, спокойную жизнь без грязи и криминала. Он увяз в своем мире и понимал, что никогда не выплывет. Не дадут выплыть, скорее потопят, но не позволят выбраться на берег. От бессилия заскрипел зубами. Смотрел, как она одевается, как пакует вещи, а сказать ничего не мог, не имел права просить её остаться. Только курил одну за другой сигареты.
На улице Сашу встретила суета оживленного дневного города. Люди куда-то спешат или к кому-то, но дороге мчатся машины, останавливаясь на светофорах. А она просто бредет в никуда, позволяя слезам катиться и срываться с подбородка на асфальт.
Только что собственными руками разорвала сердце. Когда-то ещё до зоны они смотрели с Костей фильм «9 с половиной недель». Саша не могла понять тогда, почему героиня уходит в конце. Идет по улице и рыдает, потому что ушла, оставила позади часть своего сердца. А вот теперь сама идет и рыдает.
Понимала теперь прекрасно, нельзя все время жить на надрыве, теряясь в омуте страсти, забывая о собственных интересах. Каждому нужна тихая гавань, в которой можно передохнуть, собраться с силами, чтобы снова кинуться в омут с головой. У них не было такой гавани и не будет, они просто сгорят в огне друг друга. Между ними возможна лишь страсть, как между героями задевшего за живое фильма. Но страсти им мало. Ветхий, наверное, сейчас сидит и курит на кухне, мысленно считая до ста, а она идет, не оборачиваясь, зная, что не вернется и страдая от этого.
