— Уголовники передохнут, — вытираясь платком, заметил Лебедев.
На коммутаторе мигали разные огоньки, и я обнаружила, что телефонные разговоры в рабочее время носят самый нерабочий характер. Я переключала кнопки коммутатора: шло бурное обсуждение прошедших выходных.
— Эти туфли на базаре на пятьдесят рублей дешевле. Я взяла сразу две пары — себе и Гальке, а то она свои порвала, обувь носить вообще не умеет…
— И вот в субботу мы выехали часа в четыре утра, а надо было в пятницу вечером выехать, но все равно, старик, там такой клев…
— А телки обалденные, просто отпад!
У меня и телефончики их есть. Одной, кстати, нужен дружок, так что на выходные никакие отмазки от тебя не принимаются….
— Она такой стол накрыла, ты не представляешь. Было человек сорок народу, юбилей все-таки….
— Мне эту сучку пришибить охота.
Пришла и решила права качать, думает, что ей все можно. А наши идиоты ей в рот заглядывают, домой уже на какой-то праздник звали. И Лина эта, которая с ним связалась. Деньги, наверное, любит. Мне вот миллион дай, я к нерусскому даже близко не подойду. Я их ненавижу! Чего они у нас в городе забыли? На улицах метра не пройти, чтобы их не встретить. Светка, я давно бы уволилась отсюда, к чертовой матери, и взорвала бы эту контору, но зарплата держит.
Это кто же у нас такой воинственный?
Лампочка на коммутаторе показывала, что разговор велся из приемной. Ирочка! Ну-ка, послушаем, что у тебя еще накипело и наболело.
— Да брось ты, Ирка, если будешь на все обращать внимание, в «дурку» загремишь. Ты поаккуратней там, вдруг кто-нибудь услышит, точно с работы вылетишь.
— Кто меня услышит? Чурка этот со своей секретуткой в кабинете заперся. Наверное, она выполняет его какое-нибудь особое поручение. Я даже догадываюсь, что это за поручение. Охранники придурочные из комнатки своей с утра не показываются — дрыхнут. А если кто-нибудь к приемной подойдет, я увижу, у меня дверь приоткрыта. И потом, здесь такая звукоизоляция, можно орать, никто и не услышит. Специально в свое время такую сделали, чтобы друг другу не мешать. А, вот, кстати, кто-то идет, я тебе потом перезвоню. Пока.
Вот тебе и «милая девушка» Ирочка!
Всех помоями облила. Оказывается, она еще и лютая националистка. Как же она с такими взглядами работает секретаршей у армянина?
В дверь кабинета постучали, и на пороге возникла Ирочка:
— Арсен Баграмович, к вам Наталья Васильевна.
Наталья Васильевна Ширшина была главным бухгалтером «Ковчега» со дня его основания. Кечаян говорил, что женщина она надежная, но для себя я решила полагаться только на свое профессиональное чутье. Уж как он расхваливал свою Ирочку, говорил, она такая хорошая! Однако, послушав ее телефонный разговор, я поняла, что на самом деле представляет собой эта змеюка.
— Доброе утро, Арсен Баграмович, — в кабинет вплыла полноватая невысокая женщина лет пятидесяти пяти. — Я не смогла присутствовать на совещании сегодня утром по уважительной причине. Нас затопили соседи сверху. Мы все утро с дочкой и зятем собирали тряпками воду на кухне, но все равно соседи снизу прибежали к нам ругаться. А соседи сверху сказали соседям снизу, что им платить за ремонт они не будут. Тогда нижние соседи сказали, что вызовут милицию, а верхние соседи…, Пока мадам, слегка шепелявя, рассказывала про всех своих соседей по подъезду, я разглядывала ее. Какая склочная баба!
Ей бы жить на коммунальной кухне и собачиться с соседями из-за невыключенного света в туалете. Хотя на вид женщина очень приятная. Вообще за сегодняшний день у меня сложилось впечатление, что Кечаян совершенно не разбирается в людях. Подняв глаза к потолку и прижав руки к груди, Ширшина возмущалась, и конца этому видно не было.
— Арсен Баграмович, поймите меня, но соседи у меня просто гады какие-то. От них одни неприятности. Вселилась молодая пара, недавно поженились. То гости к ним придут, то еще что-нибудь, покоя от них нет. Я уже в милицию заявления писала, и участковый приходил. Сказал, что ничего ужасного они не совершают, что у них все в порядке. До одиннадцати они что хотят в квартире, то и делают. Но ведь я так устаю на работе, что спать ложусь в девять вечера. Надо мне на участкового заявление в прокуратуру написать, пусть теперь с ним разбираются. Совсем разболтались, порядочным людям житья нет.
Она причитала, охала и ахала, театрально вздыхая и прижимая руки к груди. Я решила вставить хоть слово и прекратить это нытье, тем более видела, что Арсен из-за своей гипертрофированной тактичности этого делать не собирается.
— Наталья Васильевна, мы вам звонили все утро, но никто не подходил к телефону.
Ширшина резко развернулась и посмотрела на меня таким взглядом, каким смотрят на паука или на таракана. Даже как-то брезгливо поморщилась.
— Это моя новая помощница, — сообщил ей Кечаян и строго взглянул на меня.
Видимо, не стоило мне перебивать Ширшину, и вообще не надо было встревать в разговор.
Главбух встала со стула, раскинула руки в стороны так, словно хотела обнять меня, втянула голову в плечи, как курица, и завела по новой:
