— Ландуар, — обратился к нему Бонапарт, — выгляните в окно, не ждет ли во дворе экипаж.
Ландуар вышел в соседнюю комнату и высунулся в окно.
— Да, генерал, — доложил он.
Первый консул надел редингот и, взяв в руки шляпу, сказал:
— Я еду в Государственный совет.
Он сделал несколько шагов в сторону двери, затем остановился и, обращаясь к Бурьенну, произнес:
— Кстати, спуститесь к Жозефине и передайте ей, что я не только даю согласие на брак мадемуазель де Сурди, но и вместе с госпожой Бонапарт подпишу брачный договор.
Фуше вернулся к себе в ярости. Он обладал способностями, но способностями крайне узкими. Вне полиции значение его было бы весьма невысоким.
Наделив Фуше нервическим, раздражительным и беспокойным нравом, природа дала ему косые глаза и большие уши словно для того, чтобы он мог смотреть одновременно в обе стороны и слышать отовсюду.
Кроме того, Бонапарт коснулся чувствительного места: потеряв полицию, Фуше терял доход от игорных домов, приносивший ему доход более двухсот тысяч франков в год. Уже и без того баснословный богатый, Фуше думал лишь о том, как приумножить свое богатство, хотя и не умел им пользоваться, и его стремление расширить пределы принадлежавшего ему поместья Понкарре было сравнимо лишь со стремлением Бонапарта раздвинуть границы Франции.
Вернувшись к себе, он поднялся в кабинет и, не сказав никому ни слова, рухнул в кресло. Мускулы его лица подрагивали, словно поверхность моря во время бури. Наконец через несколько минут это волнение улеглось: Фуше нашел то, что искал, и бледная улыбка, озарившая его лицо, предвестила если и не возвращение хорошей погоды, то, по крайней мере, относительное затишье.
Еще трясущейся рукой он схватил шнурок звонка, висевший над его столом, и позвонил.
Примчался рассыльный.
— Господина Дюбуа! — крикнул Фуше.
Рассыльный повернулся на месте и исчез.
Минуту спустя дверь отворилась и вошел г-н Дюбуа.
Это был человек с мягким и спокойным лицом, с доброжелательной улыбкой, одетый без всякой изысканности, но безукоризненно опрятно: шею его стягивал белый галстук, на запястьях красовались манжеты.
Он подошел к столу, слегка переваливаясь с боку на бок и, словно учитель танцев, скользя по ковру подошвами своих легких башмаков.
— Господин Дюбуа, — сказал Фуше, откинувшись на спинку кресла, — сегодня я нуждаюсь в вашем уме и вашем умении соблюдать тайну.
— Я могу ручаться господину министру лишь за мое умение соблюдать тайну, — ответил Дюбуа. — Что же касается моего ума, то он ничего не стоит без вашего руководства.
— Хорошо, хорошо, господин Дюбуа, — с явным нетерпением прервал его Фуше. — Не надо комплиментов. Есть в вашем бюро человек, которому можно довериться?
— Сначала я должен знать, как его предстоит использовать.
— Справедливо. Он отправится в Бретань и соберет там три разбойничьи шайки поджаривателей: одну, самую большую, на дороге из Ванна в Мюзийак, две другие — там, где пожелает.
— Слушаю вас, — сказал Дюбуа, увидев, что Фуше замолчал.
— Одна из этих трех шаек должна называться шайкой Кадудаля, и все должны полагать, что во главе ее стоит лично Кадудаль.
— Судя по словам вашего превосходительства…
— На сей раз я вам это прощаю, — рассмеялся Фуше, — тем более, что вам недолго осталось величать меня таким образом.
Дюбуа поклонился и, ободренный самим Фуше, продолжил:
— Судя по словам вашего превосходительства, вам нужен человек, при необходимости способный разжечь пожар.
— При необходимости способный на все.
Господин Дюбуа подумал с минуту, а затем, покачав головой, сказал:
— Среди моего персонала я такого человека не вижу.
Но, заметив нетерпеливый жест Фуше, он тотчас продолжил:
— Хотя погодите-ка, погодите. Вчера ко мне в отдел явился некий шевалье де Магален, молодчик из числа бывших Соратников Негу, который, по его словам, хочет лишь одного — хорошо оплачиваемых опасностей. Это игрок в полном смысле слова, готовый рискнуть жизнью, словно деньгами при игре в кости. Короче, тот, кто нам нужен.
— У вас есть его адрес?
— Нет, но он придет ко мне в бюро сегодня между часом и двумя, а сейчас ровно час. Наверное, он уже пришел, или вот-вот будет.
— Ступайте и приведите его ко мне.
Как только г-н Дюбуа вышел, Фуше встал и направился к шкафу с папками; взяв одну из них, он вытащил из нее какое-то личное дело и отнес его к себе на стол.
Это было личное дело Пишегрю.
Фуше с глубочайшим вниманием изучал его вплоть до той минуты, когда возвратился г-н Дюбуа, приведя с собой того, о ком у них только что шла речь.
Это был тот самый молодой человек, который пришел напомнить Эктору де Сент-Эрмину об обещании, данном им брату, и ввел его в банду Лорана. Видя, что на одной стороне ему делать больше нечего, этот славный дворянин решил отыскать себе занятие на другой.
