— О! — воскликнул молодой человек. — Попросите его оказать мне эту милость, пусть меня расстреляют позади какой-нибудь стены, без суда и следствия, так, чтобы мое имя при этом не было произнесено, чтобы никто, даже те, что будут меня расстреливать, не знали, кто я.
— Вы даете мне слово, что дождетесь меня здесь и не попытаетесь бежать?
— Даю, сударь, даю! Но только, во имя Неба, добейтесь моей смерти.
— Постараюсь изо всех сил, — рассмеялся Фуше. — Ваше слово…
— Клянусь честью! — вскричал Сент-Эрмин, простирая руку.
Прокурор Республики все это время ждал в соседней комнате.
— Ну что? — спросил он, увидев, что Фуше вышел из кабинета.
— Можете возвращаться в Вернон, — сказал Фуше, — вы нам больше не понадобитесь.
— А как же мой арестант?
— Я сам буду его охранять.
И, не дав ему больше никаких объяснений, Фуше быстро спустился по лестнице и, вскочив в карету, приказал:
— К первому консулу!
Лошади, словно в ожидании этого приказа бившие копытом, помчались во весь дух.
У Тюильри они остановились сами как вкопанные: то было привычное для них место назначения.
Бонапарт был в покоях Жозефины. Фуше не захотел спускаться туда, опасаясь впутать женщину в серьезный политический вопрос, о котором шла речь, и попросил Бурьенна передать первому консулу, что ждет его.
Первый консул тотчас же поднялся в кабинет.
— Ну, гражданин Фуше, — сказал он, — в чем дело?
— Дело в том, — ответил Фуше, — что мне много чего нужно вам сказать, и потому я осмелился вас побеспокоить.
— И правильно сделали. Давайте, говорите…
— В присутствии господина Бурьенна? — вполголоса спросил Фуше.
— Господин Бурьенн глух, господин Бурьенн нем, господин Бурьенн слеп, — промолвил первый консул. — Говорите.
— Я отправил одного из самых ловких моих агентов следить за посланцем Кадудаля, — произнес Фуше. — В первую же ночь этот посланец встретился с Красавцем Лораном, главарем Соратников Иегу, который тут же поднял на ноги всех своих сообщников.
— И что дальше?
— Он выехал в Страсбург, пересек мост в Келе и нанес визит герцогу Энгиенскому в Эттенхайме.
— Фуше, вы не уделяете достаточного внимания этому молодому человеку. Он единственный из всей своей семьи, у кого есть силы сражаться, причем сражаться весьма храбро; меня даже уверяли, будто он два или три раза приезжал в Страсбург. Надо следить за ним.
— Будьте покойны, гражданин первый консул, его не теряют из виду.
— А вам известно, чем они занимались, о чем говорили?
— Чем занимались? Ужинали. О чем говорили? Это сказать труднее, поскольку они ужинали с глазу на глаз.
— А когда они расстались?
— Тем же вечером в одиннадцать часов гражданин Соль де Гризоль выехал в Лондон. В полночь за ним последовал мой агент.
— Это все?
— Нет. Мне остается сказать вам самое важное.
— Слушаю.
— Соратники Иегу возобновили свои действия.
— Когда?
— Вчера; прошлой ночью они напали на дилижанс.
— Они ограбили его?
— Нет. Меня предупредили, я набил дилижанс жандармами, и, в ответ на требование остановиться, они, вместо того чтобы подчиниться, открыли огонь. Один из Соратников Иегу был убит, а другой — задержан.
— Какой-нибудь мерзавец?
— Нет, — отрицательно покачал головой Фуше, — совсем напротив.
— Кто-то их знати?
— Из самой высшей.
— Он дал показания?
— Нет.
— Он даст их?
— Не думаю.
— Надо выяснить его имя.
— Я его знаю.
— И как его зовут?
— Эктор де Сент-Эрмин.
— Как? Тот самый молодой человек, брачный договор которого я подписал и которого не нашли в тот момент, когда он сам должен был поставить свою подпись?
Фуше утвердительно кивнул.
— Учините над ним суд! — воскликнул Бонапарт.
— Будет брошена тень на первейшие имена Франции.
— Тогда расстреляйте его позади какой-нибудь стены, у забора, во рву.
— Это как раз то, о чем он просит.
— Хорошо! Его просьба будет удовлетворена.
— Позвольте мне передать ему эту добрую весть.
— Где он?
— У меня дома.
— Как, у вас?!
— Да, он дал мне слово, что не сбежит.
— Так это человек чести?
— Да.
— Я могу встретиться с ним?
— Как вам будет угодно, гражданин первый консул.
— Хотя нет; я могу смягчиться и помиловать его.
— В данный момент это послужило бы весьма плохим примером.
— Вы правы. Ступайте, и пусть завтра все будет кончено.
— Это ваше последнее слово?
— Да. Прощайте.
Фуше поклонился и вышел.
Несколько минут спустя он был в своем особняке.
— Ну что? — спросил Эктор, умоляюще сложив руки.
— Он согласен, — ответил Фуше.
— Без суда, без шума?
— Ваше имя останется неизвестным, и, начиная с этого момента, вас ни для кого больше нет.
— А когда меня расстреляют? Ведь, надеюсь, меня расстреляют?
— Да.
— И когда же?
— Завтра.
Сент-Эрмин схватил Фуше за руки и с благодарностью пожал их.
— О! Спасибо, спасибо!
— А теперь идемте.
Сент-Эрмин последовал за ним, словно ребенок.
У ворот по-прежнему стояла в ожидании карета.
Фуше велел ему подняться в карету и поднялся туда вслед за ним.
— В Венсен! — приказал он.
Если у молодого графа еще и оставались сомнения, то эти слова успокоили его: именно в Венсене происходили казни военных.
Они вместе вышли из экипажа, и их проводили в крепость.
Комендант крепости, г-н Арель, вышел навстречу Фуше.
