На секунду Дэвид представил себе отставку Луиша-Бернарду с поста губернатора и то, как он садится на корабль обратно в Лиссабон. Будет только легче… И правда, такая свобода и, может, даже такой соблазн у него есть. Тогда Дэвид представил, что они с Энн остаются одни на этом острове, потом им приходится смириться с той личностью, которую пришлют на замену Луишу-Бернарду – какого-нибудь колониального карьериста, грубого и неприятного на вид, с которым они будут постоянно конфликтовать, а уж об общении и взаимных визитах и говорить не приходится. Прошел всего месяц с их приезда на остров, и Луиш-Бернарду стал для них с Энн настоящим спасательным кругом, островом посреди острова. Он знает, что это чувство, скорее всего, взаимно, но только вот он здесь находится в наказание, конец которого наступит тогда, когда кто-то так решит. Луиш-Бернарду же здесь узник собственной гордости или чувства долга, миссии, которая закончится лишь в тот момент, когда он осознает ее невыполнимой.
Они прибыли к резиденции консула. Энн, услышав топот лошадей, вышла на порог встретить их. В руке она держала газовый фонарь, на ней было темно-розовое платье с глубоким декольте. На загорелой коже виднелись мелкие капельки пота, проступившего от высокой влажности. Улыбнувшись, она поприветствовала Луиша-Бернарду:
– Ну, что, Луиш, вы по-прежнему служите мальчиком-проводником для моего мужа?
– Да нет, Энн, он и без меня не потеряется. Просто иногда мы составляем друг другу компанию. Думаю, скорее, это он меня сопровождает… – он посмотрел на Дэвида, примиряюще улыбаясь, – чтобы я не сбился с прямого пути.
– Гм, слышу в этом явный подтекст. Продолжение мужского разговора.
– Мужского разговора, однако совсем не о женщинах, – вставил Дэвид. – Сдается мне, что единственная женщина в радиусе пятисот морских миль отсюда, о которой мужчины могли бы разговаривать, – это ты, моя дорогая супруга.
– Что ж, тогда надеюсь, что не стану темой ваших бесед.
Луиш-Бернарду театрально раскланялся:
– Это было бы неинтересно, Энн: одни похвалы и восхищения, слишком однообразно.
Она ответила на поклон, чуть комично преклонив голову, благодаря его за комплимент.
– Итак, Луиш, может, вы останетесь с нами поужинать? – спросил Дэвид, направившись к дому, слегка обнимая Энн за плечи.
– Благодарю, Дэвид, но мне нужно домой, чтобы просмотреть сегодняшнюю почту. Кто знает, может у Лиссабона есть для меня сенсационные новости?!
– Ну, тогда заезжайте пропустить стаканчик после ужина, – предложила Энн.
– Посмотрю, если быстро освобожусь и еще буду в состоянии…
– Послушайте, сеньор Жерману, я повторяю и хочу, чтобы это было для вас предельно ясно. – Луиш-Бернарду сидел за рабочим столом в своей приемной, задрав ноги на стол и уложив их на кипу бумаг, ожидавших его рассмотрения и подписи. – Меньше, чем через два года начнутся первые обновления трудовых соглашений, и на этот раз дела будут вестись по-серьезному.
– По-серьезному – это как, сеньор губернатор?
– Не делайте вид, что вы не понимаете, Жерману. Вы прекрасно понимаете, что означает перезаключение контракта, также, как и то, что является обыкновенной клоунадой.
– То есть сеньор губернатор полагает, что клоунада – это как раз то, что делалось до сих пор?
– Если вам угодно знать мое искреннее мнение, то да. И такое больше не повторится.
– Тогда как же Ваше Превосходительство предлагает поступить?
– Так вот, я вам говорю: каждый перезаключенный контракт должен лежать здесь, на моем столе. И не только с подписью или отпечатками пальцев работника, но и с подписями двух свидетелей, которые умеют читать и писать и которые не работают на этих вырубках. А свидетели, в том числе и вы, должны будут, поклявшись, подтвердить, что работнику объяснили, а он прекрасно понял, что у него есть право не возобновлять контракт, полностью получить в Фонде репатриации причитающийся ему депозит на его имя, а также быть отправленным к себе на родину за счет его работодателя. Все, что не поступит ко мне с соблюдением перечисленных условий, я аннулирую и распоряжусь повторить всю процедуру подписания в моем присутствии. Вам понятно?
– Не знаю, есть ли у Вашего Превосходительства для этого полномочия… – Жерману-Андре́ Валенте держался с виду невозмутимо, однако в уголках его губ прятался легкий признак охватывающего его гнева, а едва подрагивающие мышцы лица свидетельствовали о том, что он явно нервничает.
– Что вы знаете о моих полномочиях? Какое такое право вы имеете решать, какие полномочия у меня есть и каких нет? – В отличие от своего собеседника, Луиш-Бернарду не имел надобности скрывать да и не пытался как-либо замаскировать свое негодование, которое мгновенно отразилось в его голосе и на его лице.
