Обычно сразу после обеда Луиш-Бернарду спускался на нижний этаж, в секретариат правительства, где проводил день, занимаясь документами и корреспонденцией, знакомясь с данными и принимая тех, кто нуждался в том, чтобы обсудить с ним какие-либо дела. Жуан же в это время устраивал сиесту или отправлялся в город, который он изучал с интересом антрополога, и все время что-то с собой приносил – какую-нибудь понравившуюся ему поделку из дерева или из черепашьего панциря. Иногда он отправлялся на прогулку вместе с Висенте, которого Луиш-Бернарду выделил ему в полное распоряжение в качестве сопровождающего и помощника. Тогда они отправлялись на рыбалку, арендовав на день лодку, и тогда Жуан возвращался домой в полной эйфории, нагруженный рыбой: на Сан-Томе́ для того, чтобы любой рыбак-любитель вернулся с рекордным для себя уловом, не нужно было отплывать от берега больше, чем на несколько десятков метров. Было видно, что Жуан был счастлив и весь сиял, наслаждаясь своим отпуском на экваторе; он весь покрылся загаром, пропитался морской солью, все вызывало в нем любопытство, иногда испуг и, несомненно, радость из-за того, что он понимал, что его присутствие на острове делает здешнее пребывание Луиша-Бернарду гораздо более оживленным. Вместе с ним он уже побывал на двух далеких от побережья вырубках Монте Кафе и Мумбаи. Кроме этого, они ездили на плантации Рибейра-Пейше, в северной оконечности острова, углублялись в джунгли, где своей собственной кожей Жуан почувствовал магию и зов обо́, тайны, скрывающиеся в этой непролазной лесной чаще. На рассвете следующего дня, сев на пароходик, курсировавший между островами, благодаря попутному течению после обеда они были уже на При́нсипи. Там они стали свидетелями вечернего построения на вырубках Санди, где потом и переночевали. На следующий день они посетили еще два хозяйства и столицу острова Санту-Антониу, городок, состоявший не более чем из тридцати домов кирпичной и каменной кладки, выстроившихся вокруг городской площади, посреди которой, как правило, стояла церковь. Пока Жуан наслаждался наблюдениями случайного визитера, Луиш-Бернарду провел день в конфиденциальных разговорах с делегатом островного правительства, молодым человеком по имени Антониу Виейра, о котором хранил хорошее впечатление еще со дня своего прибытия на Сан-Томе́. Представленный новому губернатору на пристани, он выглядел застенчивым и слегка волновался, чем почему-то сразу вызвал симпатию Луиша-Бернарду. Он был на При́нсипи всего во второй раз, и ему показалось, что атмосфера на вырубках здесь несколько напряжена. В глазах местных рабочих ему виделось нечто большее, чем смиренность и грусть, которые почти всегда поражали его. Луиш-Бернарду попробовал прояснить свои сомнения у Антониу Виейры, но тот ответил уклончиво, уточнив лишь, что не замечал последнее время ничего, кроме обычных конфликтов, которые, как правило, решались на месте. Ничего более существенного, по его словам, не происходило.
– Будьте внимательны. Слышите меня? Очень внимательны и, если заметите что-то странное, немедленно мне сообщайте. – Луиш-Бернарду украдкой посмотрел на собеседника.
– Вы можете мне доверять, сеньор губернатор. Конечно, как мы знаем, ни в чем нельзя быть уверенным, особенно здесь, где мы изолированы от мира еще больше, чем Сан-Томе́. Но, если вдруг возникнет что-то серьезное, я надеюсь, что успею вовремя разглядеть это.
Луиша-Бернарду не слишком успокоил этот ответ, однако и времени на то, чтобы дальше разбираться в происходящем, у него не было. Пароход ждал их, чтобы отчалить в направлении столицы еще до захода солнца, а впереди было еще несколько часов ночного плавания.
Когда они прошли уже половину пути, в ночи, под чистым небом, усеянным звездами, Жуан сел рядом с другом, чтобы нарушить молчание, в котором тот пребывал с тех пор, как редкие признаки присутствия человека в Сан-Антониу окончательно исчезли за горизонтом.
– Что тебя беспокоит?
– Не знаю. Видит бог, хотелось бы ошибаться, но чую, что что-то здесь, на При́нсипи, на здешних вырубках не так.
– А что именно? Я ничего особого не заметил.
– Не могу тебе объяснить, Жуан, но я чувствую, что в воздухе что-то не то. Негры смотрят как-то по-другому. Если хочешь правду, они мне показались бандой рабов, которые готовят организованное всеобщее восстание.
– Боже упаси, Луиш! Что за домыслы?! Тебе что-то показалось?
– Показалось. Такая возможность здесь, как ты можешь себе представить, существует всегда. И было б настоящей катастрофой, если нечто подобное случилось бы сейчас, когда Дэвид Джеймсон может это увидеть своими собственными глазами. И как нам потом доказывать, что здесь нет никакого рабства?
– А ты считаешь, что есть, Луиш? – Жуан, похоже, был действительно озадачен переживаниями своего друга.
