Луиш-Бернарду сидел за своим рабочим столом, увлеченно читая прибывшие из Лиссабона последние газеты. Большой сенсацией последнего времени было появление на улицах столицы уже довольно значительного количества автомобилей, а также проведение первых гонок на авто, снабженных «двигателем внутреннего сгорания, работающим на бензине». Самодвижущийся аппарат «с шофером и пассажирами мог развивать скорость до 50, 60 и даже 70 километров в час!» Он вспомнил, что первым авто, заказанным несколько лет назад для графа Авильеша, была машина марки Panhard-Levassor, пробная поездка на которой по маршруту Лиссабон – Сантьягу де-Касен закончилась аварией со смертельным исходом. Один житель Алентежу, ехавший на осле, был настолько удивлен появлением этого странного агрегата, что приблизился к нему на опасное расстояние и был сбит потерявшим управление водителем. Осел скончался на месте. Газета упоминала об этом историческом событии, рассказывая также, что перед проездом графа по узким, обрывистым улочкам Сантьягу в городке появлялся его ливрейный лакей, предупреждавший жителей: «Гасите огонь, бензин едет!» Португальские ученые, среди которых газета провела опрос, поделились на два лагеря в зависимости от того, каким они видели будущее этого транспортного средства. Некоторые видели в нем начало новой революционной эпохи, которая быстро сместит с пьедестала все другие виды транспорта, по примеру электрических авто, которые упразднили распространенные до этого «американки» или конки. Другие же, наоборот, настаивали на том, что жизнь автомобилей будет проблемной и отнюдь не гладкой. Профессор Анибал Лопеш из Университета естественных наук уверял, что «аппарат, приводимый в движение двигателем внутреннего сгорания, ожидает, что его мотор в конце концов именно сгорит без следа». Профессор Жузе́ Медейруш уже в самом используемом топливе, бензине, видел главную причину отсутствия у автомобиля будущего: «Ввиду того, что этот тип топливных ресурсов в мире довольно мало распространен, внутренние запасы планеты Земля смогут обеспечить топливом сие бесполезное и мало перспективное открытие не более чем на пару лет». Единственный, кто, похоже, не разделял данный пессимизм, был сеньор Энрике Мендонса, «выдающийся колониальный администратор и почетный гражданин Сан-Томе́ и При́нсипи», который, как сообщала газета, недавно взял в аренду каретный двор дворца Марке́ж да-Фож на площади Рештаурадореш, «где на деньги автозавода «Рено» он планирует разместить первый в Португалии автомобильный салон». Тот же Энрике Мендонса, напоминала газета, менее месяца назад провел в столичном районе Кампу Сантана презентацию своего нового великолепного особняка, нависающего теперь над городом с вершины холма. Прием по этому случаю по своей роскоши, изобилию и гламурности побил все лиссабонские рекорды последних лет. Луиш-Бернарду внутренне улыбнулся своей мысли о том, что речь шла о владельце местных вырубок Боа Энтрада. Интересно, распорядился ли он, чтобы привезенные им двое негров с Сан-Томе́ встречали гостей с факелами в руках на этом самом приеме в честь торжественного открытия его «великолепного особняка»?
Как обычно, он прочитал газету от корки до корки, не пропустив ничего, начиная с политических маневров в Кортесах до пространственных перемещений королевской семьи, объявленных в Jockey результатов конных состязаний и описания ужинов в Turf или главных вечеринок по случаю Рождества. С жадностью он прочитал критическую статью об оперном сезоне в Сан-Карлуше, а также пробежал глазами список с именами умерших, родившихся, крещеных, сочетавшихся браком, уехавших или вернувшихся из путешествия. На расстоянии или просто наблюдая такое изобилие событий и новостей, когда вокруг него мало что происходило из того, что было достойно упоминания в газете, ему казалось, что, по сути, в поведении и во взглядах его соотечественников ничто не изменилось. Лишь политическая атмосфера явно выглядела как-то скудно после того, как король Дон Карлуш своим указом установил диктатуру Жуана Франку, обещавшего спасти институт монархии и экономику страны. Вся ненависть к власти теперь вылилась наружу, и Республиканская партия, несмотря на слово «диктатура», была свободна в своих действиях. Она росла на глазах и не только в столице, но также в Порто и в провинции. Дон Карлуш еще больше ухудшил ситуацию, сказав в интервью французской газете, со свойственным ему пренебрежением, что диктатура установлена им временно, только для того, чтобы страна могла снова вернуться в прежние рамки после нескольких десятилетий полной некомпетентности ее политиков. Перепечатанное в Португалии, интервью стало поводом для дискуссий и даже грубых оскорблений в адрес нынешнего главы Брагансской династии.
Погруженный в чтение, Луиш-Бернарду не сразу услышал стук в дверь. Лишь постучав в третий раз, стоявший за дверью секретарь получил, наконец, от него разрешение войти:
– Что такое?
– Там ждет английский консул. Он просит его принять.
