Уже то, что он просто сел и написал это письмо, в значительной степени воодушевило его, и следующим утром Луиш-Бернарду проснулся совсем в другом настроении. Так же как смирение, ранее охватившее его, к нему вдруг пришло желание успеть что-то сделать, пока еще есть время, чтобы оставить свой личный след в истории островов, пусть даже и из соображений тщеславия или праздного интереса. Ему вспомнились два проекта, о которых он ранее периодически думал, хотя и не очень предметно. Теперь Луишу-Бернарду, на самом деле, захотел реализовать их. Речь шла о том, чтобы снабдить город электричеством и построить здесь новую больницу, взамен этих старых развалин, пытавшихся время от времени изображать из себя лечебное учреждение. Убедившись ранее в том, что председателю городского собрания вовсе не интересны местные политические интриги и что его, человека предприимчивого, гораздо больше волнуют конкретные вещи и дела, Луиш-Бернарду пригласил его и секретаря по вопросам строительства на совещание, где изложил свои планы. К несчастью, республиканские газеты не лгали, когда рассказывали о том, во что обошелся вояж наследного принца. Только одна поездка на Сан-Томе́ полностью опустошила казну как провинциального правительства, так и муниципалитета. Это первое препятствие, встреченное губернатором на своем пути тем не менее не смогло заставить его объявить о своем поражении. Луиш-Бернарду распорядился представить ему архитектурный и инженерный проекты, а также смету строительства будущей больницы. Кроме этого он потребовал составить смету работ по электрификации города на участке от набережной до губернаторского дворца. Потом он начал забрасывать Лиссабон еженедельными телеграммами с просьбой пересмотреть бюджет его правительства, по крайней мере с учетом средств, потраченных на прием наследного принца. Одновременно он связался напрямую с несколькими лиссабонскими банками, а также с Электрической компанией, попросив их оценить возможность открытия для колонии кредитной линии с целью электрификации ее столицы, указав при этом, что амортизация кредита будет осуществляться за счет эксплуатации электросети предприятиями и частными лицами. С председателем городского собрания Луиш-Бернарду обсудил возможное расположение площадок под строительство больницы и электростанции. Затем, с делегатом по делам здравоохранения и двумя местными врачами, он провел совещание по планированию будущей больницы, потребовав от них не затягивать процесс и ежедневно докладывать о том, как продвигается архитектурная и инженерная составляющие проекта. В промежутках между встречами Луиш-Бернарду с какой-то убийственной яростью успел расправиться со всей зависшей бумажной текучкой, подписал и завизировал все правительственные счета и акты, изучил и принял решения по ряду кадровых, административных и таможенных вопросов. Словно губка, он поглощал накопившиеся обязательства, расправляясь, как правило, уже к обеду с принесенным ему с утра делом, опережая в этом весь свой собственный секретариат. Когда на рабочем столе не оставалось ни одной бумажки, Луиш-Бернарду обычно требовал, чтобы ему запрягли лошадь и отправлялся куда-нибудь на север острова, туда, где он точно не повстречается с Энн.
Она между тем уже дважды присылала к нему курьера с записками. В первой она просила его о встрече на пляже, где они обычно встречались. Молоденькой негритянке, принесшей записку, Луиш-Бернарду ответил, что не сможет прийти из-за того, что слишком поглощен работой. Три дня спустя Энн прислала вторую записку, в которой уже просила его самого назначить время и место встречи. Он обещал известить ее о том, когда сможет встретиться. Но однажды, уже почти ночью, когда Луиш-Бернарду возвращался пешком из города, он столкнулся с Энн на углу улицы, выходящей на площадь перед губернаторским дворцом. Она была верхом, на ней были сапоги и специальные брюки для верховой езды. Чуть поодаль от нее, на второй лошади, сидел сопровождавший ее Габриэл. Было не очень понятно, ждала ли она Луиша-Бернарду или случайно проезжала рядом. Завидев друг друга, они остановились, словно вкопанные, он пеший, она – верхом. Энн улыбнулась, то ли иронично, то ли грустно.
– Город не такой уж и большой, Луиш, – спросила она по-английски. – Сколько еще ты собираешься избегать меня?
Прежде чем ответить, Луиш-Бернарду бросил взгляд на Габриэла. Он, похоже, уже оправился от своих ран. Вид у него был довольно ухоженный и здоровый. Губернатор снова обратил внимание на то, насколько красив этот негр, высокий, с проглядывающим сквозь рубашку блестящим мускулистым торсом и большими умными глазами с черными, на белом фоне зрачками. Луиш-Бернарду поприветствовал Энн кивком головы, но сначала обратился к Габриэлу:
– Как ты, Габриэл? Я вижу, что сеньора Энн и сеньор Дэвид хорошо о тебе позаботились…
– Со мною все в порядке, сеньор губернатор. Да, обо мне заботятся хорошо. Благодарю вас за то, что позволили мне остаться в доме сеньора Дэвида.
Луиш-Бернарду одобрительно кивнул, после чего Энн вмешалась в их диалог:
