Чем больше я пыталась разобраться и понять, кто мой тайный недоброжелатель, тем больше запутывалась в собственных выводах. В конце концов, у меня так разболелась голова, что единственное, что я могла сделать, это упасть на подушки и лежать, рассматривая потолок, не в силах даже дотянуться до лекарства.
«Вот так и помрёшь во цвете лет в шаге от спасения», — меланхолично отметила я про себя и с трудом сдержалась, чтобы не застонать.
И в этот момент случилось неожиданное — дверь распахнулась и в спальню буквально вбежала Кэтти, ментально шибанув меня таким спектром непередаваемых эмоций и чувств, что даже Завеса особо не спасла.
Да, как это не прискорбно признавать, Князь вновь оказался прав — слабовата у меня защита. Любой резкий всплеск, и я уже теряюсь, не силах отбросить от себя чужие эмоции.
— Мама! — вскричала она, подбегая ближе, а я чуть не заорала в ответ от острой боли.
Её вопль многоголосым эхом взорвался в голове, и засверкал сотней тысяч звёздочек. А я ещё думала, что до её прихода мне было плохо. Как же я ошибалась… в данную минуту, чтобы прекратить эту болезненную пытку, я была готова к смерти.
— Кэтти, — прохрипела я из последних сил. — Голова…
— Таблетку?… сейчас… сейчас, — догадался ребёнок и бросился к тумбочке.
Получив вожделенное лекарство, запив всё это стаканом воды, упала назад на подушку и принялась ждать результатов. Слава Богу, Кэтти хватило ума всё это время молча сидеть рядышком, и гладить меня по руке. От этой трогательной заботы у меня даже в глазах защипало, и слёзы были готовы излиться из глаз. В голову пришла мысль, что ради такого момента можно вытерпеть ещё десяток нападений.
Но самое страшное было в другом, оказывается я уже плакала, только совершенно беззвучно. Слёзы гигантским потоком лились из глаз, а я не могла их остановить.
Нет, я понимала, что это откат от стресса. Что, несмотря на ясность ума и трезвый расчёт, последствия шока никто не отменял. Одно дело знать, что тебя хотели убить, а совсем другое осознать и принять это.
Господи, меня же действительно хотели убить. И если бы Князь не подоспел вовремя, Паола, под воздействием гипноза, могла не ограничиться лишь одним ударом, а добить меня, или я бы банально истекла кровью. А потом утром нашли бы мой хладный труп в красной лужице, и осталась бы моя девочка сироткой.
Вместо того, чтобы успокоиться я уже начала всхлипывать и дрожать.
— Мамочка, — зашептала Кэтти, подползая ближе и ложась рядом. Дочка крепко обняла меня за талию и прижалась теснее. — Прости меня, мамочка. Я так испугалась… Мне стоило следить за тобой. Ты же так много работаешь… а я…
— Тш, всё хорошо, солнышко, — провела рукой по её голове и вздохнула. Словно вернулась назад, в далёкое прошлое, когда мы так же любили вместе валяться в обнимку на кровати. Как же давно это было. — Всё хорошо. Со мной всё в порядке.
Истерика, что грозила довести меня до потери самообладания, как-то сама собой сошла на нет. Убаюканная мирным сопением дочери, ощущением мира, комфорта и счастья, а также отчасти благодаря сильнейшему обезболивающему, я незаметно для себя задремала, проваливаясь в спасительный сон.
И снова сны — непонятные, пугающие и такие странные. Я уже и забыла, когда они посещали меня в последний раз. Ах, да…будучи ещё на Земле. А тут, вдруг, по второму кругу прокрутка началась.
… Ожерелье…
Такое красивое, что дух захватывает. Оно лежало передо мной в открытом футляре, блестя драгоценными камнями в свете ламп. От этого блеска до слёз слепило глаза. А может слёзы были вызваны иными причинами? Но та вероятность, которую я проживала во сне, не давала на это ответы.
Украшение было роскошным, изящным и кричаще дорогим. Никогда не считала себя поклонницей дорогих побрякушек, но тут не могла не восхититься и не отметить его неординарную неповторимость. Я в жизни не видела ничего подобного, даже близко похожее на это великолепие ювелирного искусства. Причудливое сочетание платины, золота, лазурита, сапфиров и алмазов.
Мои пальцы дрожали, когда я, протянув руку, осторожно коснулась ярких камней.
— Оно совершенно, — прошептали губы.
— И оно по праву твоё, — в тон мне ответил кто-то и тёплые руки легли на плечи, лаская и притягивая к себе.
Невероятное ощущение единства, нежности и полноты счастья…
…Резкий поворот и всё поплыло перед глазами…
Танец… и мы кружимся прямо посередине огромного зала.
Раз-два-три… раз-два-три… раз-два-три…
Мой смех и чей-то тихий стон, когда я, уже в который раз, наступаю острым каблучком на чужой ботинок.
— Эли, внимательнее.
— Это глупости, Шан. Я никогда не научусь.
— Научишься. Смотри мне в глаза и считай вместе со мной… раз-два-три… раз-два-три… Эли!
А я не могу сдержать смеха, когда на очередном повороте вновь припечатываю его ногу к полу. Но в следующее мгновение, меня резко подняли и закружили по бальной зале.
— Вредина.
— Сам выбрал, — парировала в ответ.
— Сам, — кивнул и улыбнулся.
