Тесное здание оказалось до потолка нашпигованным современной аппаратурой связи, оружием и какими-то коробками. Люди буквально протискивались по узким коридорам в нужных им направлениях. Влажный спертый воздух почти не циркулировал, хотя для максимального использования площади были сняты с петель все двери, а окна раскрыты настежь. Гам стоял неимоверный. Чувствовалось, что для координации действий всех служб городка прилагаются мощные усилия. Я наугад побрел вверх по грязной лестнице и, кое-как разминувшись с десятком спускающихся вниз людей, очутился на втором этаже перед единственной не снятой дверью. Наспех от руки написанная табличка гласила: «Орготдел». И это за дубовой дверью? Ну и шутники в местной Службе Безопасности.
Немного поразмыслив, я толкнул дверь и уверенно шагнул вперед. Если меня заманивали в мэрию, то именно сюда…
Черная бесформенная тень бесшумно перетекла на несколько метров влево и, словно беспокоясь о чем-то, вздрогнула. Анна оглянулась. Сквозь абсолютно непроглядную темноту дождливой ночи даже свет фонаря пробивался лишь на десяток шагов, а увидеть что-то без подсветки представлялось вовсе нереальным. Она снова осветила собеседника и повторила заданный минутой раньше вопрос:
– Ты уверен, что оторвался от преследования?
– Да, – полушепотом ответила тень и снова вздрогнула.
– Мне нужны доказательства твоих разоблачений, – возвращаясь к теме прерванного разговора, сказала Анна.
– Вы мне не верите?
– Я тебе верю, но для остальных твои слова – пустой звук. Они даже не поверят в твое существование. Скажут, что я тебя выдумала, чтобы подтасовать факты нужным мне образом.
– Я считал, что вы доверяете друг другу…
– Не во всем, мой друг. Когда на карту ставится нечто большее, чем жизнь, – существование сложившейся Системы… Понимаешь? Всей Системы! …мне нужны неопровержимые доказательства.
– Хорошо, я понял, постараюсь…
– Постарайся, иначе нам с тобой достанется, – Анна отвела от тени луч фонаря и, не прощаясь, двинулась к группе стоящих немного выше по склону дощатых домиков.
– Кто здесь опять шляется? – не по уставу буркнул сидевший на ближайшем крыльце часовой и, щелкнув выключателем фонарика, осветил лицо приближающейся Анны.
– Я из Нагорного, – девушка подняла руку и прикрыла от света глаза.
– Вам, сударыня, по ночам лучше бы дома сидеть, – пожилой охранник вздохнул и отвел луч в сторону. – Есть дом-то?
– Не знаю, – Анна расстроено пожала плечами. – Раньше был…
– Да уж, – часовой сочувственно кивнул, – нынче любая крыша – родной дом. Ты чего из Нагорного-то сбежала? Порядки не понравились?
– Человека одного хочу найти…
– Эх, красавица, у нас и до потопа никого найти не получалось, а теперь… – старик удрученно вздохнул. – Лучше нового себе заведи или вообще забудь про любовь там всякую – спокойнее будет.
– Может быть, – пообещала Анна и, указав на дверь, спросила: – Можно войти?
– Да отчего ж нельзя? Можно, конечно. Заходи, обсохни. Там в углу свободный топчан, мой, стало быть, так ты не стесняйся, приляг.
– А вы?
– А… – охранник махнул рукой. – Мое дело стариковское – бессонница, покараулю еще…
– Здесь что, по ночам неспокойно?
– Было тихо, до вчерашнего дня, а прошлой ночью, почти под утро, стрельба какая-то неподалеку началась. Тут у нас человек сто, да бабы в основном с детишками. Днем-то они горластые, а по ночам, видишь, боятся. Охраняйте, говорят… А от чего их охранишь, если кругом вода и полная неразбериха? От каких таких врагов? Непонятно…
Анна, миновав словоохотливого часового, прошла в тесную комнатку и, скинув плащ, на ощупь нашла свободный топчан. В душном помещении посапывало не меньше десятка человек. Анна села на жесткую постель и, прислонившись к теплой деревянной стене, прикрыла глаза. Спать не хотелось, хотя устала она за сегодняшний день сильно.
