Группа легких домиков оказалась бог знает как выжившим в этой пустыне поселком. Количество жителей вряд ли исчислялось трехзначной цифрой, однако здесь имелась потрепанная контейнерная бензоколонка и примыкающий к ней бар с многозначительной вывеской: «Оазис. Гриль, мороженое, горячий кофе». Прочитав упоминание о горячем кофе Паша негромко выругался. «Еще бы пельменей предложили!» Как бы то ни было, и бензин, и содержимое холодильников бара интересовали Кольченко достаточно живо. Подняв облачко пыли, его машина резко затормозила у заправки. Из домика никто не вышел. «Ну да, не город, полное доверие и самообслуживание». Павел выполз из машины и, нетвердо ступая, вошел в бар. Прохлада внутри помещения подействовала оглушающе. Павел постоял немного, чтобы привыкнуть к нахлынувшей благодати, а затем осмотрелся. «Никого, это забавно». Обстановка бара подтверждала теорию о полнейшем запустении и брошенности местечка. Создавалось впечатление, что жители поселка, перед тем как покинуть родные места, забрели на прощание в бар, чтобы перевернуть все вверх дном, натоптать, намусорить и даже кого-то побить, о чем свидетельствовала еще довольно свежая лужица крови на стойке. От души простившись с любимым заведением, они так же все вместе удалились, причем сквозь стеклянный фасад. «Странный исход», – подумал Павел, пытаясь отыскать в царящем хаосе какую-нибудь жидкость. В конце концов он нашел целую упаковку колы. Разорвав полиэтилен зубами, он вскрыл дрожащими пальцами банку и осушил ее не глядя, как в городе, на срок годности. После четвертой банки дрожь унялась, а после шестой исчезла вовсе. Паша сдержанно отрыгнул углекислый газ и осмотрелся более внимательно. Профессиональные навыки, отмокая в коле, всплывали на поверхность, и Кольченко почувствовал потребность разобраться в происходящем подробнее. Пересилив себя, он вышел на солнцепек и не спеша прогулялся по пыльному поселку до самой окраины. Десяток домов, которыми исчерпывался архитектурный ансамбль, расположился в радиусе ста метров вокруг бензоколонки, так что на обход Павел потратил не больше десяти минут. Поселок был пуст. Это обстоятельство встревожило Павла не менее сюрреалистической обстановки бара. Насколько он знал, в данной местности сейчас не было войн, эпидемий или угрозы стихийного бедствия. «Куда же так спешно ретировались аборигены?» Вернувшись в бар, он обследовал холодильник, перенес уцелевшие при бегстве хозяев продукты в машину и залил полный бак бензина. Немного поразмыслив, он наполнил горючим запасные канистры. После столь радушного приема ничего не оставалось, как двинуться дальше, тем более что жара уже спадала. Кольченко завел мотор и почти нажал на педаль, когда перед капотом, буквально из-под земли, вырос здоровенный парень в широкополой шляпе и с охотничьей берданкой, нацеленной сквозь ветровое стекло Паше прямо в лоб. «Ну, привет…» – подумал счастливый обладатель мишени между глаз, медленно поднимая руки вверх.
– Вылезай, – здоровяк слегка качнул стволом ружья, указывая направление, в котором надлежало двигаться.
Паша не стал оспаривать право «ковбоя» выгонять его из собственной машины и молча подчинился. Агрессор, подозрительно щурясь и не спуская с Кольченко глаз, забрался в автомобиль. Через несколько секунд синий «Форд» Павла растаял в горячем мареве шоссе. «Вот ублюдок!» – запоздало выругался Паша, изо всех сил сдерживая готовое прорваться наружу отчаяние.
Нисколько не поколебав позиции жары, подул слабый ветерок. Шелест мусора и слабое позвякивание пустых банок почему-то оказали на Павла успокаивающее действие. Он засунул руки в карманы шорт, сплюнул сладкую, коричневую от колы слюну, на каблуках повернулся к бару и замер.
Из дверей, отчасти лоснившихся остатками стекла, выползала ослепительно белая пена. Выбравшись на запорошенное песком крыльцо, она невысоко выстреливала крупными пивными хлопьями, спрыгивала неуклюжими шлепками на мостовую и, нерешительно попузырившись на месте, разбегалась в стороны. У пены явно не было определенного направления и цели. Это Пашу немного успокаивало. Он впервые в жизни перекрестился и осторожно двинулся к ажурной стихии. Когда его правая нога пронзила передовую глыбку субстанции, раздалось странное хлюпанье. Создавалось впечатление, что Павел наступил на что-то липкое и студнеобразное. Однако глаза уверяли, что впереди только обильная невесомая пена. Паша в панике отступил на несколько шагов, пена тоже остановилась. Она поползла по дверной коробке, заполняя весь проем, но по земле больше не распространялась.
