— Вы должны просить прощения.
Господин Ремио возмутился:
— Это за что? Я ничего такого не делал!
— Разумеется, — заверил его Вениамин. — Никто не думает, что вы намеренно прокляли девочку. Вы тоже пострадали, ведь не было возможности жить с любимой женщиной. Долгие годы мучиться от неразделённой… любви, — запнулся Вениамин, — это тяжёлое наказание. Вы можете ненавидеть мастера Даленрина и злиться на госпожу Мерею, но неужели не жалко маленького ребёнка? На ней нет вины, она умирает за чужое несчастье. Вам лишь надо попросить прощения и вы спасёте ребёнка.
— А если я не хочу спасать этого ребёнка? — насмешливо спросил купец.
Сердце вдруг стало тяжёлым-тяжёлым. Вениамин понял. Этому улыбающемуся человеку всё равно. Он считает, что смерть дочери будет замечательным наказанием для неверной любимой. Насмешливая улыбка скрывает под собой равнодушие… и злобу. Неужели Кархагор был прав, а он ошибался?
— Боюсь, мастер Даленрин не допустит. Пока он не знает, кто виновник болезни Ринали, но когда узнает…
— Он сделает всё, что угодно, не правда ли? Я полагаю, что если меня, к примеру, убить, то болезнь прекратится? — улыбка его стала совсем невесёлой, и оставалась на лице как маска.
Вениамин кивнул.
— Ай-яй-яй, благообразный изгонитель зла — и такие угрозы! Как вам не стыдно, господин… как вы сказали? — едко и зло протянул купец, не зная, что ещё придумать.
Вениамин проигнорировал намёк.
— Господин Ремио, жизнь ребёнка. Ради этого можно потерять лицо.
Купец колебался, улыбка его то исчезала, то выскакивала вновь. Каждый раз она была окрашена в разные эмоции: то едкая, то довольная, то горькая.
— А если я помогу, то об этом никто не узнает? — наконец решился он. — Кому вы сообщили про меня?
Вениамин выдохнул с облегчением. Дело сдвинулось?
— Пока не знает никто. Если согласитесь, можно подумать, что сделать, чтобы вас не выдать.
— Хорошо, пойдёмте, — купец поднялся, поправил покрывало на диване и приглашающее махнул рукой на выход. Вениамин тоже встал и повернулся к двери.
Шею что-то больно кольнуло.
— Не двигайтесь, господин маг. Булат гораздо быстрее всех ваших заклинаний, — холодно напомнил господин Ремио.
— Что вы хотите? Вы поможете девочке? — Вениамин забеспокоился, но виду не подал. Что за человек этот Ремио? Как можно желать смерти ребёнку?
— Медленно поворачивайтесь и проходите вон в тот угол, — велел купец. — Помните, что я могу в любой момент вас убить, и ничего от этого не потеряю.
— Так, боитесь, что маги Коллегии найдут энергетические следы и хотите убить меня за пределами дома, — грустно улыбнулся Вениамин. Купец молча снял деревянную панель со стены. Под ней обнаружилась ручка. Дверь, которая казалась частью этой стены, тихо скрипнув, открылась.
— Проходите.
Господин Ремио легко подтолкнул мага в темноту прохода. Вениамин вздохнул:
— Вы можете отомстить другим способом. Любым другим. Хотите, я помогу придумать? Собственно, вы уже отомстили. Не гневайте Вышнего Повелителя и демона смерти. Вам ведь воздастся.
— Проходите, пожалуйста, господин маг, — вежливо предложил купец ледяным тоном.
Вениамин поежился: булатная сталь больно уколола кожу, шее стало тепло и мокро. Ничего страшного. Было и похуже. Куда хуже. Экзорцист спустился по ступеням и встал на неровную землю потайного хода. Пахло сыростью, но под ногами было сухо. Впрочем, только этот запах существовал в проходе, не было ни лучика света, ни звуков.
— Можно, пожалуйста, помедленней, — спокойно попросил Вениамин. — Я не хочу споткнуться. Господин Ремио, вы же способны на человеческие чувства. Если вам знакома любовь, вполне можно проявить жалость. Сочувствие. Великодушие. Никогда подобное ещё не вредило душе человека, наоборот.
— Господин маг, я был бы вам очень признателен, если бы вы шли молча. Вы меня не сможете убедить, так что даже не старайтесь.
— Прощение освящает душу. Вы обижены, это понятно, — Вениамин поскользнулся, но сохранил равновесие. Запах сырости усилился, земля стала влажной. Если судить по направлению хода, они должны приближаться к реке. Экзорцист горько хмыкнул.
— Неужели годы душевных мучений настолько ожесточили вашу душу? Неужели вы готовы убить маленькую девочку только ради мести? Кому вы этим сделаете лучше? Это грех, и тяжёлый. Ваша жизнь, может, и загублена, но ваша душа — ещё нет. Вышний Повелитель велел нам прощать. Прощение — самое благородное свойство человеческой души. Следующая жизнь вам будет дарована куда счастливее. Подумайте, мы можем забыть всё и спасти ребёнка.
— Остановитесь здесь, — велел купец преувеличенно равнодушно. — Хорошая речь, господин маг, но неэффективная. Не сработало.
Он резко толкнул нож в шею экзорцисту. Булатное лезвие вдавило кожу, лопнуло и осыпалось мелкой трухой за ворот рубашки. Купец непонимающе надавил на рукоять, потом провёл пальцем по обломанной части и отскочил в сторону.
— Это…вы? — голос его был хриплым от испуга.
— Магия — это не только заклинания, господин Ремио, — грустно ответил Вениамин.
— Вы… с самого начала могли… — купец и злился, и боялся. Он только что пытался убить мага, и ничего не вышло. Что теперь?
