— Ты что-то приукрашиваешь, что-то переделываешь… Самая удачная ложь всегда использует правду. А она — врёт в принципе. Она пыталась показать то, чего на самом деле нет. Притвориться хорошей, одинокой, несчастной… Неужели кажусь дураком? — зло спросил он. Но демон промолчал, что с ним случалось редко. Во-первых, по рассказам Кархагора о нём действительно могли составить неправильное мнение. И выглядит он гораздо наивней, чем на самом деле. Во-вторых, тот, кто не знает демонов, может поверить ей.
А Вен действительно не дурак, подумал демон. Оказывается, он прекрасно понимает, когда Веллисия что-то разыгрывает. Почему тогда относится к этому так снисходительно? Он же терпеть не может ложь и фальшь! Надо будет спросить, только потом, наедине. Да уж, подругу сейчас не выгнать. Скорее его самого выгонят.
— Иттовиния бесилась, потому что ты её раскрыл, или потому, что совсем никак не показал вида, что тебя хоть как-то трогает ситуация и неизменно общался приветливо и со снисходительной улыбочкой?
Вениамин рассмеялся. Ага, он угадал!
— И ты ей отомстил.
Улыбка исчезла с лица мага. Он чуть сжал губы и ответил резко:
— Я не жалею и не стыжусь того, что сделал. Извиняться не буду.
Последнее он добавил уже больше для Веллисии. Но та ничуть не расстроилась и не обиделась. Она глянула ему в глаза и мурлыкнула:
— Я поняла, что это было для неё. А можно теперь для меня?
— Что? — Вениамин слегка покраснел. Если он откажется, то обидит девушку. Значит, не откажется.
Кархагор с очень довольной улыбкой вышел и закрыл за собой дверь.
Проблемы с Иллирой начались сразу же.
Как заставить её слушаться, Вениамин не знал. Все наказания, которые он мог придумать, казались либо слишком жестокими, либо неэффективными. К тому же он пока стеснялся наказывать девочку. Она этим пользовалась вовсю, но маг подозревал, что даже страх не заставил бы её вести себя хорошо.
Он думал, спрашивал совета у женщин Коллегии, пробовал разные способы убеждения, и, в конце концов, нашёл выход. Сладкое.
Нечасто удавалось ребёнку бедняков насладиться хотя бы сладким чаем. Не говоря уж о леденцах и пряниках. А в пансионе воспитанников старались не баловать. Первые десять лет своей несладкой жизни Иллира решила компенсировать. Она съедала десерт, выпрашивала добавку, таскала из шкафчиков на кухне сахар и сдобу, пока Вениамин не закрыл их заклятьем, и вертелась вокруг Кархагора: тот таскал горстями конфеты и кормил её с рук. Экзорцист не одобрял такое обжорство, но без повода отказать ребёнку не мог. Не слишком ему нравилось и то, что демон считает девочку неким домашним котёнком, а не полноценным человеком. Впрочем, это в какой-то степени забавляло.
Иллира могла сделать многое под угрозой лишения сладкого. Но не всё. Она отказывалась носить платья.
После обещания Вениамина обойтись сегодня без десерта, она сладенько улыбалась и переодевалась. На следующий день на подоле оказывалась солидная дыра. Сначала Вениамин покупал ей новые платья, потом отдавал штопать старые. Ради штанов Иллира отказывалась даже от конфет.
Помог Кархагор. Услышав о проблеме, он притащил ворох одежды. Сказал, что это из различных миров, и раз Иллира не умеет носить одежду, он принёс большой запас.
Здесь была короткая юбочка-повязка, доходящая до середины бедра, и кофточка, не прикрывающая живот. Платье прозрачного газа с крохотной сорочкой, которую полагалось одевать под него. Длинная тяжёлая шерстяная роба чёрного цвета и свободного покроя. Непонятная одежда, свитая из металлической проволки. И тому подобные вещи.
Иллира скисла. На единственном оставшемся её платье даже перестали появляться пятна. Кархагор смеялся. Вениамин тоже.
Демон настаивал на том, чтобы познакомить её с Веллисией. Та любит малышей. Маг сомневался. Говорил, что одного демона хватит ей полностью. Незачем ребёнку привыкать.
Кархагор обижался. Или делал вид. И то, и то у Вениамина вызывало угрызения совести. Но маг стоял на своём. Он уже привык к манере друга давить на совесть. Это пригодилость и в случае с Иллирой. Девочка любила играть сиротку: сядет, головку повесит, ручки на коленях сложит, губки надует и говорит кротким тихим голосом. "Мастер Вениамин, можно мне взять ещё леденцов? Я никогда не ела таких вкусных. Я вообще никогда никаких не ела". "У меня сегодня голова очень болит. Давайте завтра позанимаемся?" "А можно я сегодня, вместо того, чтобы спать, посмотрю, как вы работаете? Только сегодня, честное слово".
Вениамин ласково улыбался и делал по-своему.
Кархагор с Иллирой вообще проводил слишком много времени. Нельзя девочке привыкать к демону, если она должна стать экзорцистом. Тот, скорее всего, понимал беспокойство друга и делал всё, чтобы его оправдать. Ну не хотел Кархагор появления ещё одного демоноборца в таком приятном мире.
К тому же непоседливого ребёнка было сложно заставить заниматься. А сколько оказалось проблем с воспитанием детей кроме этого!
