— Ну что же, — упёрся в колени пожилой доктор, поднимаясь с кресла — Молодой человек искупался, так что можно провести осмотр, — быстро сняв с него промокшие повязки, мужчина приказал лечь на спину, не спешно осматривая через окуляры розовеющие раны на животе. — Тут всё хорошо. Кожа после ожога затягивается, мышц уже не видно. Хорошо, очень хорошо. Порезы отлично заштопаны, ни гноятся, нет никаких раздражений на нить. Ну, тут всё будет в полном порядке уже через полторы-две недели. Я оставлю вам мазь, будите использовать её перед сном под обязательную перевязку. А теперь давайте посмотрим вашу руку. Палец мы пока трогать не будем, ему понадобится на выздоровление куда больше времени и покоя. Так… — не однозначно протянул, рассматривая место входа спицы. — Тут тоже всё хорошо. Так больно? — слегка надавил Франциско на рану.
— Нет.
— Так… Ну всё. Сейчас уложу на неё пропитанную в настойку ткань и заново перевяжу. Этого хватит до послезавтра. А теперь показывайте мне свою ногу, — внимательно осматривая её со всех сторон, доктор немного приподнял её, медленно сгибая в колене, затем щиколотку. — Так больно?
— Нет.
— А вот так? — несколько раз провёл чём-то острым вверх и вниз по побледневшей голени.
— Нет.
— Совсем?
— Да.
— Понятно. Вам дают пить какие-нибудь лекарства.
— Нет, — вступился в разговор Хавьер. — До этого он практически всё время спал, просыпаясь только на несколько минут, что бы попить и перекусить. А потому не знал, принимал их или нет.
— Ясно. Ну, хорошо, думаю этого достаточно. Держите мазь и ни в коем случае не забывайте ею пользоваться. Пока этого достаточно, посмотрим, как всё пойдёт дальше, и потом уже решим что делать. Вам, молодой человек, я рекомендую проводить время в постели до тех пор, пока полностью не перестанет темнеть в глазах. А вы, Хавьер, будьте добры проводить меня, я оставлю вам кое-какие рекомендации по его питанию.
— Большое спасибо, — натянул Франциско штаны здоровой рукой.
Неспешно шагая вниз по лестнице, монах не сразу понял, что с ним говорят. Голос пожилого врача звучал слишком приглушенно и невнятно.
— Извините? — переспросил Хавьер лекаря.
— Я говорю, что меня беспокоит его нога. Следите за раной. Если через неделю покраснение вокруг неё не только не сойдёт, но и станет темней и больше, можно будет с абсолютной уверенностью говорить о заражении. Если рана загноится изнутри, мышца уже не сможет восстановиться, как положено.
— Что?! — ошарашено дёрнул головой Хавьер, путаясь в полах сутаны. — Как?! Как это можно исправить?!
— Следите за ногой. Используйте мази, прижигание, пиявок. Но если через указанный срок станет только хуже, придётся избавить от зараженной конечности. Иначе никак.
— И сколько вы ему даёте до абсолютного заражения, когда уже ничего нельзя будет сделать?
— Ваш племянник кажется здоровым, крепким мужчиной, так что не думаю что дольше пары месяцев. В любом случае — на всё воля Божья.
В наблюдении за золотыми бликами свечей и разноцветными переливами света в витраже — к концу доходила уже вторая неделя с момента их последней встречи.
За столько времени Мария в совершенстве изучила каждое окно. Каждого святого, ангела, священника. Каждый библейский эпос, что был на них изображен…
— Мне очень жаль, — сочувственно погладила её по плечу Аврора.
— Мне тоже, — как всегда приветливо улыбнулась Мария, наблюдая за покидающими церковь прихожанами.
— Значит ещё завтра и всё?
— Да…
Мария понимала, что не может больше ждать. Не может откладывать свой отъезд. Не может тратить столь драгоценное время на пустые надежды. Вера в то, что всё изменится после появления Франциско, напоминала сладкий яд. И чем дольше она его ждала, тем сложней было покинуть город ни с чем…
— Филипп сказал, что теперь мы тебя уже не скоро увидим, — присела около неё Аврора, переплетая их пальцы в замок.
— Простите, — раздался за их спинами приятный мужской голос, заставляя обернуться. — Я…
Свет из открытой двери ослепил Марию, не позволяя рассмотреть стоящего мужчину, но она всё равно, каким-то внутренним, животным чутьём поняла, что это именно он.
— Франциско! — растерянно ухватилась за спинку скамьи, пробираясь к проходу
Мария пошла к нему на встречу, не веря собственным глазам. Появилось ощущение, как последний осколок полностью завершил собою всю картину. Дышать стало чуть легче и свободней, теперь ей было куда проще сделать первый шаг в свой последний путь.
— А ты изменилась, — улыбнулся, смотря с каким милым, растерянно-беспомощным выражением лица она спешит к нему, путаясь в подоле платья.
— Долго же ты, — беспомощно задрожал её голос, словно в любой момент мог сорваться на плач. — Ещё день и я бы покинула Париж.
— Прости, — прижал Марию к груди, — прижимаясь щекой к её темени. — Появились не предвидимые обстоятельства, так что мы не могли прибыть раньше.
— «Мы»? — вскинула голову, ловя на себе его влюблённый взгляд. — Хавьер тоже тут?
— Ещё бы. Он бы ни за что не позволил себе упустить такой встречи.
— Я рада…
