А вот Дженкин, видимо, ничего о еврее Симоне не знал. Иначе точно проболтался бы: ему усталость абсолютно не мешала чесать языком. С рациональной точки зрения информация не казалась капитану Руису важной: один иноверец — не повод для таких решительных мер, даже если он имеет влияние на марранскую общину, бывших иудеев. Однако слова про Луция Целия Руфа обеспокоили. Это имя и смутные воспоминания о книге, содержавшей его, всё никак не оставляли Пабло в покое. Действительно ли он читал подобный труд? Может быть, читал очень-очень давно?
Удобное объяснение, однако капитану всё сильнее казалось, будто он видел книгу загадочного Симона во сне. В грёзах, почти полностью забывшихся после пробуждения.
Сугаррамурди давно остался позади. Отряд углублялся в горы. Здесь дули сухие ветра, зато было ещё прохладнее, а это облегчало путь. Проводников так и не нашли, однако в одной из деревень удалось получить некоторые сведения. Местные указали на тянущуюся вверх тропу: дескать, это и есть дорога к поселению странного народа, к очень старому городу, название которого никто не помнил или не хотел сообщать. Свернуть, мол, особо некуда — не ошибётесь.
Во время одной из ночёвок в горах Руис видел удивительный сон: весь отряд предстал в римских доспехах, знамя с бургундским крестом превратилось в античный штандарт, но никто не обращал на эту перемену внимания. Все вели себя как обычно.
Понадобилось ещё два дня с той ночи, чтобы достичь поселения в горах, которое едва ли было обозначено хоть на какой-то карте. К тому времени лёгкая тревога Пабло Руиса перешла в весьма сильную, её едва удавалось скрывать.
И он даже не удивился, когда дело приняло дурной оборот. Удивительное началось позже.
III
Хосе ворвался в тёмное помещение последним и захлопнул за собой тяжёлую дверь.
— Нужно подпереть! Нужно чем-то подпереть!
— Заколотить!..
Странно, что среди укрывшихся в доме наибольшее спокойствие сохранял инквизитор Иньиго — ведь только он здесь не был военным.
— О Матерь Господа! Что это было?!
— Не, ну ты это видел? Ты это видел???
Крепкий каменный дом, явно древний (даже по сравнению с теми, что встретились прежде), стоял на самом отшибе — с противоположной стороны от места, где отряд вошёл в городок. Одному Господу ведомо, как Руису, Алаве, Иньиго, Дженкину, Хосе и нескольким солдатам удалось пробиться сюда. Если бы кто-то попросил Пабло описать пережитое, он сказал бы одно: пробиваться пришлось через настоящий ад. Или даже Ад.
Городок ему сразу не понравился. Он, наверное, не понравился никому — разве что мрачный и почти лишённый эмоций инквизитор не подал виду, да Дженкин сохранил весёлое настроение. Местечко ничем не напоминало селения подле Сугаррамурди, как и прочие испанские городишки, а если уж совсем начистоту — вообще что-либо, виданное Руисом прежде. Эти дома строили те, чьи архитектурные традиции не имели ничего общего с христианским или исламским миром. Даже трудно было внятно описать впечатление: искривлённые формы и косые углы складывались в откровенно безумную картину.
Жителей отряд не встретил, хотя они не покидали городок: двери и ставни на пути испанцев резко захлопывались. Из щелей тут и там сочился свет, который иногда напоминал обычный свечной, но чаще имел тревожные оттенки красного, зелёного и фиолетового. Последний цвет встречался особенно часто.
А потом стал легко различим звук многочисленных барабанов, идущий невесть откуда. После чего и началась настоящая вакханалия.
— Что это за твари?
Вряд ли кто-то из уцелевших мог ответить.
Пока в живых оставались не только добравшиеся до дома: из центра города до сих пор слышались крики и выстрелы, однако помочь тем солдатам уже не было никакой возможности. Руис даже не понял, причиняли ли пули какой-то вред летающим тварям, рассмотреть которых во тьме он толком не сумел.
— По крайней мере, кровь из нанесённых нами противнику ран течёт, что весьма убеждает в реальной природе существ, с которыми мы вынуждены иметь дело. — заключил Алава.
— Это не очень-то похоже на кровь.
Действительно: на клинках и доспехах хватало вязкой, липкой жидкости. Однако она явно была не красного цвета — точно определить его в тьме возможным не представлялось, но Руис прекрасно знал, как выглядит в ночи кровь. Насмотрелся в энкамисадах… нет, она смотрится иначе. К тому же сия жидкость была значительно более густой, навроде нефти.
— Демоны! Это сами демоны из Преисподней, говорю вам!
— Вряд ли из демонов вытекает хоть что-то. — рассудил более-менее успокоившийся Руис, хотя знатоком демонологии точно не являлся. — Интересно другое. Где мы?
Поначалу немногие поняли смысл вопроса. Однако он был не риторическим и не обращённым ко всем испанцам: Руис пристально смотрел лишь на одного из них. На инквизитора. И тому имелась веская причина, только что капитаном осознанная.
— Это вы мне, сеньор Руис?
Голос Иньиго звучал совершенно ровно: будто не случилось ни явления ужасающих существ, ни гибели большей части отряда в бою с ними, ни погони.
— Именно.
— И почему вы спрашиваете об этом меня?
— Потому что вы знали, куда бежать.
