Юрий Николаевич Папоров (1923-2010) — журналист-международник, писатель. В 1980-х годах много работал в странах Латинской Америки. В 1990-х несколько лет был старшим исследователем в музее Троцкого в Мексике. Писал в основном документальные и биографические произведения. Самая известная биографическая книга «Хемингуэй на Кубе» об американском писателе была написана после 5 лет проведённых Папоровым в этой стране."«Эль Гуахиро» — шахматист" была опубликована в журнале «Юность» в 1979 (№11-12) и в 1983 (№3-4)
В кафе было шумно. По мере того как стрелка старинных стенных часов приближалась к семи, в небольшом зале становилось все теснее. По традиции, здесь пока еще собирались лишь мужчины — выпить стакан оранжада, бутылку пива, передохнуть после рабочего дня, поиграть в шахматы, домино, побеседовать, а самое главное — послушать, что говорят другие о событиях в стране, в мире, что нового в Гаване.
В дальнем углу вокруг столика, стоявшего у самого окна, сгрудилось столько народу, что пробиться и узнать, как сегодня развивается сражение, было невозможно. Да в этом, собственно, не было особой нужды — каждый ход тут же сообщался и вполголоса комментировался. Еще бы, за доской сидел сильнейший шахматист города, который вот уже второй день подряд проигрывал партию за партией неизвестному молчаливому парню в спортивной рубашке навыпуск.
Конечно же, все болели за «своего». Рассудительный, всегда готовый помочь советом и делом Луис Гарсия, завскладом самого крупного в городе завода, имел повсюду множество друзей. Лучше других играя в шахматы, он, однако, упорно отклонял предложения выступить в официальных соревнованиях, чем лишний раз доказывал свою скромность и у многих вызывал восхищение полнейшим равнодушием к славе.
На вид Луису Гарсии было не более сорока. Во всем его весьма заурядном облике — он и одежду приобретал без всякого труда по размеру в магазинах — выделялись глаза, способные то вспыхивать в гневе, то лучиться подкупающей мягкостью внимательного слушателя, то убивать безучастием. Неторопливые, степенные движения его отнюдь не означали, что он обладает темпераментом флегматика, а свидетельствовали об умении контролировать свои поступки.
Он сделал очередной ход. Осторожно передвинул пешку на е5. Глянул по сторонам хитро, со значением.
Внимательные болельщики тут же подметили, что партнер Гарсии насторожился. «Нашел-таки отличный ход! Везет! — подумал в тот момент неизвестный парень. — А ведь куда, казалось бы, лучше пойти вперед ферзем. Но это случайно. Ну что ж, тем интереснее игра».
В партии сложилась острая ситуация в миттельшпиле, точь-в-точь схожая с той, в которой Хосе Рауль Капабланка,[1] играя однажды белыми против Дуз-Хотимирского,[2] избрал единственно верное продолжение и неожиданно вышел победителем.
Молодой человек немного помедлил, как бы в поисках достойного ответа. Что-что, а продолжение этой партии он знал превосходно и не сомневался в положительном для себя исходе, так как был уверен, что его противнику не повторить Капабланку. Черная пешка от короля двинулась вперед, отражая угрозу атаки белого ферзя. Но в следующий момент пешка белых была уже опущена на клетку е6!
«Черт возьми! Снова случайность? Впрочем, после предыдущего хода этот вполне логичен. А вообще… не пойму! — Молодой человек внимательно посмотрел в открытое лицо соперника, глаза которого теперь едва заметно улыбались. — Неужели предчувствует победу? Возможно ли?» — И парень невольно почесал затылок.
Ладья черных скользнула на f8, и тут же белый конь прыгнул на d3! Сомнений не оставалось — шахматист, игравший белыми, отлично знал точное продолжение партии.
«Странно! Когда капитан Родригес показывал мне эту партию, он уверял, что ее в литературе нет. Партию знали Капабланка, который обучал игре капитана, и еще один человек. Но тот после революции уехал с Кубы. Откуда же она известна этому типу?.. — Теперь молодой человек, делая вид, что размышляет над очередным ходом, исподволь изучал партнера. Он запоминал форму его головы, цвет волос, глаза, строение рук, особые приметы. — Ну что ж, если он знает следующий ход, то придется повалить короля…»
Черные перевели своего ферзя на b7. Белые, не задумываясь, сыграли конем на f5. Лица болельщиков озарились улыбками — стало ясно, что на этот раз честь города спасена.
Положив короля набок, парень в спортивной рубахе встал — он был крепким, коренастым брюнетом — и протянул руку победителю:
— Спасибо! Сегодня вы отлично сыграли. Если будет время и желание — завтра в пять. А знаете, иной раз бывает приятно проигрывать!
Гарсия кивнул дважды в знак согласия, пожал протянутую руку, взял со столика недопитый стакан пива и произнес:
— Общий счет пока в вашу пользу! Но мы ещё продолжим!
Однако очередная встреча не состоялась. На следующий день, окончив работу, Гарсия вышел с завода, свернул в улицу, ведущую к скверу, где находилось кафе, и бодро зашагал. Он раздумывал о том, какую партию ему предложит его молчаливый соперник, которому на сей раз предстояло играть белыми. У аптеки с Гарсией поравнялся старенький «форд». Из автомашины выпрыгнул человек в военной форме и пригласил изумленного завскладом завода поехать с ним.
Для человека, лежавшего на голом топчане в небольшой комнате старого особняка с окном, забранным в решетку, жизнь приостановила свой бег, отбросив его в прошлое.
