– Я не считаю себя вправе сдерживаться, когда речь идет о шпионах, Николай Александрович. Отто фон Корф - военный атташе? All right! Но где вы встречали, джентльмены, военного атташе, который едет в забытый Богом медвежий угол ради того, чтобы договориться о поставках хлопка? Заметьте, даже не сукна для своей армии - хлопка! По-вашему, с этой пустячной миссией не могли справиться толстозадые немецкие чиновники, которые протирают штаны в торгпредстве?
– Сдается мне, вы не очень-то любите немцев, - заметил Анненков.
– Напротив, - холодно возразил Стиллуотер. - Моя младшая сестра замужем за профессором из Ганновера, так что с тевтонами я в некотором родстве. Кроме того, у меня нет причин ненавидеть какой-либо народ вообще. Но я чрезвычайно не люблю национал-социалистов.
– Этих шутов гороховых? - удивился капитан. - Бросьте, они ничего из себя не представляют. Я сталкивался с этой публикой, когда жил в Берлине. Их поколачивали все, кому не лень - коммунисты, социал-демократы, просто бюргеры из предместий. И потом, какой из фон Корфа национал-социалист?
– О, - сказал англичанин, подняв палец к потолку, - весьма важный. Я разговаривал с ним вчера вечером. Он, очевидно, рассчитывал произвести на меня впечатление и сыпал фамилиями. Гитлер, Гесс, Крупп - со всей этой публикой он накоротке. Может быть, он просто хвастает, не знаю. Но поверьте мне, джентльмены, этот господин вовсе не военный атташе.
Анненков с трудом подавил зевок. В высокие окна библиотеки уже вовсю светило солнце.
– Я знавал нашего военного советника в Белграде, - проговорил капитан. - Еще до февральского переворота. Так вот, он тоже не производил впечатления человека, имеющего отношение к армии. Однако же, будучи искусным дипломатом, принес империи немало пользы.
– Никакой он не дипломат, - махнул рукой Стиллуотер. - Он ученый, скорее всего, историк. Но при этом убежденный национал-социалист.
– Если он и ученый, то какой-то странный, - возразил Стеллецкий. - За ужином он объяснял мне, что мы живем не на поверхности Земли, а в какой-то внутренней полости, небольшом пузыре воздуха внутри безграничной скалы. Представляете? А в межпланетном пространстве вроде бы полно льда, и когда ледяные глыбы сталкиваются в небе, у нас происходят всякие катастрофы. Ну не бред ли?
– Бред, - не стал спорить Анненков. - Но я так и не понял, к чему вы клоните, господа. Хотите сказать, что эта сытая морда незамеченной пробралась в подвал и непонятным образом вскрыла сейф с сокровищем? Честно говоря, не верю.
Повисло молчание. Потом Ник с грохотом обрушил свой пустой стакан на полированную поверхность стола.
– Да кто угодно это мог быть, понимаешь? Кто угодно! Мы здесь сидим, ломаем головы, а зачем? Все равно ведь ничего не вычислим! Нужно действовать, господа!
Он рывком поднялся, оттолкнув кресло.
– Предлагаю немедленно обыскать весь дом! Чертов индеец не мог никуда деться…
– Тогда следует взять с псарни собак, - предложил Стиллуотер. - Жаль, что в «Холодной горе» не держат специально натасканных псов. У старого дона Мигеля Эспиноса, помнится, таких было штук шесть.
Анненков недоуменно взглянул на него, надеясь, что англичанин шутит, но тот, судя по всему, был совершенно серьезен.
– Обойдемся без собак, - отрезал капитан, вставая. В голове у него после бессонной ночи и выпитого виски слегка шумело. - Сейчас половина шестого утра. К девяти мы должны закончить обыск в доме. Ланселот, среди ваших парней есть охотники?
– Охотники? - слегка озадаченно переспросил Стиллуотер. - Да, есть один парень с востока, он прежде зарабатывал себе на жизнь охотой на ягуаров.
– Отлично. Тогда отправьте его искать следы. Если похититель успел улизнуть, мы должны хотя бы знать, куда он направился. А если не успел - тем лучше. Мы возьмем его до полудня.
В холодных глазах Ланселота Стиллуотера мелькнуло что-то похожее на уважение.
– Есть, сэр! - ответил он и поднялся. - Думаю, с вами мы сумеем вернуть El Corazon…
Юрка ничуть не изменился с того памятного утра, когда мы прощались с ним в пропахшем рыбой и специями порту Константинополя. Нет, конечно, годы взяли свое - и щетина у него теперь была не иссиня-черная, как когда-то, а словно бы из алюминиевых проволочек, да и вообще он исхудал, стал поджарым, как волк, превратился в тугой узел мускулов и нервов - его энергичная, резкая манера держаться особенно бросалась в глаза на фоне сонной жизни поместья. Но внутри он остался все тем же надменным мизантропом, которым был все годы нашего знакомства - начиная с юнкерского училища. Он никогда не ставил людей слишком высоко, считая их недалекими и даже тупыми созданиями - разумеется, не по отдельности, а en masse. В этом смысле они с Ланселотом нашли друг друга: англичанин тоже не сходил с ума от любви к человечеству. И если поначалу Ланс относился к Юрке настороженно, то после обыска усадьбы стал смотреть на него, как на равного. Видимо, лейтенанту королевских драгун никогда не приходилось видеть, как работают русские военные контрразведчики.
