– Тихо, тихо, – зашептала Анна. Она ловко расстегнула мне брюки. Мир вокруг заходил ходуном, я стал проваливаться куда-то... И вдруг Анна вскрикнула и вскочила.
– Там кто-то есть!
– Где? – я начал ошарашенно оглядываться и сразу же увидел его. В пяти метрах от нас, опершись на палку, стоял сумасшедший старик. Тот самый.
17
– Подходим. Студент, приготовься! – бросил мне Фиш.
– Всегда готов! – я быстро надел непромокаемую куртку, каску, схватил корзину и побежал к выходу.
Только я оказался на промысловой палубе, сразу заметил, что происходит что-то необычное. Тралмастер бегал вдоль борта и яростно махал руками, сигнализируя на мостик. Лицо его было перекошено от злости и досады.
– Ловушку, что ли, утопили? – спросил я у Василенко, который флегматично наблюдал за происходящим.
– Хуже, – ответил он. – Кажись, намотка.
– Как это? – такого слова мне еще слышать не доводилось.
– Наехали на порядок, трос намотали на гребной вал, – объяснил Василенко.
Только теперь я обратил внимание, что не слышно звука работающего двигателя, и «Эклиптика» стала сильнее раскачиваться – обычно при подъеме ловушек штурмана подрабатывают носом к волне, теперь же волны били прямо нам в борт.
– И что будет? – спросил я.
– А я почем знаю? – Василенко зевнул. Собеседник он тот еще, как раз для экстремальных ситуаций. Луна упадет на землю, а он будет зевать и выковыривать грязь из-под ногтей.Я посмотрел наверх, на мостик. Народу там было, как на футболе. Штурмана в полном составе, Дед, Прибылов. Особенно выделялась непривычно бледная и растерянная физиономия Трояка. Это была его вахта. Я заглянул за борт – ближе к корме из-под корпуса траулера торчала вешка с оранжевым поплавком. Больше ничего не было видно.
В рыбцеху подвахтенные, как ни в чем не бывало, продолжали укладывать улов с прошлого порядка.
Фиш бросил взгляд на мою пустую корзину.
– А где товар?
– Нету, – ответил я. – Намотка.
– Что??? – раздалось сразу несколько голосов. Все как по команде бросили работу и повернулись ко мне. Только тут до меня дошло, что произошло действительно что-то серьезное.
– Наехали на порядок, – начал было объяснять я, но меня уже никто не слушал. Подвахтенные, толкаясь, бросились к выходу, словно в цехе вспыхнул пожар.
– Все посторонние – прочь с промысловой палубы! – грозно заорал по громкой связи капитан, когда люди, выскочившие из рыбцеха, приникли к фальшборту, стараясь разглядеть подмятый порядок. Ему пришлось повторить это несколько раз, прежде чем подвахта вернулась ко входу в рыбцех. Все сгрудились в курилке.
– Приплыли! Картина Репина, – Фиш в сердцах сплюнул.
– Нарулил щенок, чтоб его разорвало, – произнес Дракон. Все поняли, что он имеет в виду Трояка.
– А может, и не он, – заметил Войткевич. – Капитан тоже на мостике был.
– Теперь-то какая разница, кто нарулил! – сказал Фиш. – Будем болтаться, как дерьмо в проруби, черт знает сколько времени.
– Только ловиться начал, – вздохнул реф. Все помолчали, вспомнив первый утренний порядок, который оказался таким богатым, что его до сих пор не успели уложить по поддонам.
– Может, обойдется еще, – предположил реф. – Машиной надо поработать вперед-назад.
– Догадаются, поди, без нас, – сказал Фиш.
– Эти догадаются, как же, – зло сказал Дракон. – Засадят еще глубже, по самое пенсне.
– Ладно, пошли работать, пока последнее не протухло, – Фиш затушил окурок и начал натягивать перчатки. Подвахтенные вернулись в цех и заняли свои места у укладочного стола.
– Судоводители, мать их, – никак не мог успокоиться Дракон.
Словно в ответ ему, по громкой трансляции раздался голос капитана.
– Боцману и матросам палубной команды собраться на корме.
– Вперед-назад, говоришь? – Дракон с усмешкой посмотрел на рефа. – Начнется сейчас цирк, – он снял фартук и бросил его на стол. – Такое у нас будет вперед-назад, – Дракон крепко выругался и вышел из цеха.
– А ну, студент, давай-ка за ним, – сказал мне Фиш. – Разнюхаешь, что да как, и быстро обратно. Только глаза там не мозоль, – крикнул он уже вдогонку.
Капитан Горобец стоял, широко расставив ноги и придерживая рукой накинутый на плечи пиджак. Он был похож на главнокомандующего, у которого в ходе сражения что-то пошло не так, и вроде бы нужно что-то делать, но что и как, непонятно. Он не показывает виду, старается держаться, храбрится и отпускает шуточки, но в беспокойных глазах уже поселилась неуверенность и тоскливое одиночество неудачника. «Вы видите перед собой несчастного Мака» – вспомнился эпизод из «Войны и мира», когда в ставке русских появился разбитый австрийский маршал.
«Войско» выстроилось тут же, около железного бака для сжигания мусора – три матроса и боцман. В сторонке стоял Кислин, немного дальше, чем следовало бы стоять человеку, который имеет отношение ко всему происходящему.
– Боцман, почему мусор своевременно не сжигаем? – капитан, видно, решил начать издалека. Он кивнул на куски картона и обломки деревянных ящиков, торчащие из бака.
– Сожжем, – хмуро ответил Дракон. – Не извольте беспокоиться.
