– Нет, Иондел, – возразил Киин, – это не Раоден. Посмотри, у него лицо круглое, да и сам он слишком мускулистый. Должно быть, перед нами его брат Этон.
– Безумец? – не веря ушам, произнес Иондел.
– Очевидно, он не настолько безумен, раз сумел собрать у нас под носом целое войско, – ответил Киин.
– Я пришел, чтобы занять свой трон! – громко и твердо провозгласил Этон.
Он не сопроводил свое заявление диким смехом, как, по мнению Сарин, должен был поступить сумасшедший. Этон вытянул руку, его люди зажгли факелы и направили лошадей по широкой дороге, ведущей к дворцу. Вскоре они галопом вернулись в клубах сгущающегося дыма.
– Хорошего вам дня, – с кивком пожелал Этон.
После чего развернулся и покинул город, оставив за спиной окутанный пламенем дом детства.
Наблюдая за трапезой Безумного принца, Хратен нахмурился. Этон сидел за широким дубовым столом в своем шатре, окруженный помощниками и слугами. Поданная принцу еда – кусок мяса с подливой и несколькими клубнями горндела в масле – лежала прямо на столе, и принц не пользовался столовыми приборами. Этон часто заявлял, что его врагам не составит труда отравить посуду.
Этон жевал говядину, не замечая, как капает на колени подлива.
– Садись, жрец. Все сидят в моем присутствии.
Хратен не возразил, что все слуги и воины Этона остались на ногах; он просто подчинился приказу.
– Давай говорить начистоту, жрец, – наставил Этон на Хратена перепачканным в подливе пальцем. – Ты хочешь обратить меня в свою веру. Что ты можешь предложить, чего у меня еще нет?
– Я могу пообещать, что ты сохранишь то, на что заявил права, – ответил Хратен.
– Угрожаешь? – Взгляд Этона оставался совершенно спокойным.
Отсутствие гнева ничего не означало. Хратен подозревал, что Этон в равной степени способен отрезать кому-нибудь голову как за оскорбление, так и за комплимент.
– Я говорю о неизбежном, ваше величество. Этот мир должен принадлежать Дерети. Ваш отец этого не понял, и результатом стало его падение.
– Мой отец… – Этон поставил локти на изгвазданную столешницу. – Да, мой отец был глупцом. В этом наши взгляды совпадают, жрец.
– Они во многом совпадают, ваше величество. Вы, как и последователи Дерети, цените военную мощь. Арелонское дворянство боится оружия и сражений.
– Верно.
Этон взмахом руки подозвал служанку и запрокинул голову, открыв рот.
Женщина подняла кувшин с вином, темная жидкость полилась в горло Безумного принца.
«А ведь добавить яд в кубок не сложнее, чем в тарелку, – подумал Хратен. – Но почему-то к кувшину это не относится».
Принц закончил пить, принял из рук другого слуги белую салфетку и изящно промокнул губы, хотя с рукавов стекали подлива и масло.
– Фьерденские жрецы искушены в военном деле, ваше величество, – сказал Хратен. – Мы могли бы прислать людей, чтобы помочь в обучении вашего войска.
– Они научат меня строить орудия для захвата крепостей? – спросил Этон.
– Конечно, ваше величество, – ответил Хратен после краткого замешательства. – Катапульты, осадные башни – все это у вас будет.
– И что от меня требуется, чтобы принять твою религию?
– Дать клятву, ваше величество.
– Прекрасно, – кивнул Этон. – Обещаю служить Дерети.
Хратен удивленно заморгал:
– Клятва должна быть чуть более конкретной, ваше величество.
– Ну, тогда подскажи мне слова, жрец. Давай закончим этот разговор, пора ужинать.
Самым пугающим был ясный взгляд Этона, сопровождающий эти слова.
– Я, Этон, король Арелона, отдаю свою душу Джаддету, создателю всего сущего, – начал Хратен, и Этон повторил за ним. – Я посвящаю себя в одивы джьерна Хратена и клянусь в послушании. Я признаю вирна Вулфдена Четвертого своим главным духовным наставником на земле. Клянусь служить империи Джаддета до того дня, когда моя душа спустится к нему.
С клятвой было покончено, и Хратен едва мог поверить в успех. За один день он обратил правителей Теода и Арелона.
– Ступай, жрец, – приказал Этон. – И в следующий раз помни, что в моем присутствии полагается стоять. Негоже сидеть перед королем.
