Эланус полностью

– Что ты делаешь? – Йона наклонил голову, пытаясь заглянуть в книжку Марлен и прочитать ее записи.

– Я отмечаю то, что я уже выполнила. Это самое лучшее в списках, ты так не считаешь? Когда видишь, что тобой уже что-то выполнено.

Йона понял:

– Ты добровольно подписалась на это дело с цветами, чтобы отметить один пункт в списке как выполненный? Покинуть зону комфорта?

Она покачала головой туда-сюда:

– В какой-то степени. Кроме того, я посчитала это правильным. В общем, убила двух зайцев одним выстрелом.

До сих пор Йона не встречал ни одного человека с подобным списком дел.

– Ты придумываешь на каждый день что-то новое?

Она не ответила, так как к их столику подошел официант. Кусочек малинового торта был внушительных размеров.

– Нет, – произнесла она после первого глотка кофе. – В списке вещи, которые я должна тренировать, а тренировка всегда предполагает повторение.

Настала очередь торта.

– Я уверена, что ты это знаешь, даже если ты, будучи гением, можешь ничего не тренировать, – добавила она с набитым ртом.

Йона сделал небольшой глоток воды. Концепция была действительно оригинальной, если применять ее не к учебному материалу, а к повседневным вещам.

– Так ты тренируешься выходить из своей зоны комфорта?

– Точно. Чтобы она становилась все больше и больше.

– А… что еще?

Она отрезала еще один кусочек торта.

– В ежедневном списке стоит, например: быть любезным с тем, кто тебе не нравится. Удержаться от язвительного замечания. Сделать так, чтобы обида отскакивала от меня. – Она допила остатки кофе одним большим глотком.

Идея показалась Йоне очень любопытной.

– Но что ты делаешь, например, в день, когда никто тебя не обижает?

Она пожала плечами:

– Такое случается со мной, но не часто. Если не выглядеть совсем обтекаемо, то многие люди считают, что ты таким образом больше не относишься к людям, которые подчиняются правилам вежливости.

Она посмотрела на него и заметила, что он не понял, что она имела в виду.

– Обиды – это не всегда оскорбления. Достаточно необдуманного замечания. Толстяк. Бегемот. Или просто: не удивительно, что ты так выглядишь, если ты ЭТО жрешь. – Она подняла вилку, на которую был нанизан предпоследний кусочек торта.

Йона до этого не придавал значения внешности Марлен. Она не бросалась в глаза так, как Линда, но и бегемотом она тоже не была.

– Я много думала, какая стратегия подходит мне больше всего, – объяснила она, жуя торт. – Соответствовать ожиданиям мира или просто сделать так, чтобы они отскакивали от меня. Я думаю, второе доставляет больше удовольствия.

Это не так, хотел возразить Йона. Я не соответствую ожиданиям с тех пор, как стал думать, и удовольствие еще ожидает меня впереди.

Правда, трюк с отскоком от себя он пока не пробовал. Бить в ответ, да. Делать людей безмолвными, лишать их ветра в парусах, оскорблять. В этом он был силен. Но чтобы неприятности отскакивали от тебя?

Он не мог себе представить, что когда-нибудь осуществит это. Он все время думал только о том, насколько сильно его задел отказ Линды.

– Довольно напряженный план у тебя, – сказал он. – И довольно тяжелый.

– Да. Я люблю, когда тяжело. – Она нацелилась вилкой на него, как будто хотела нанизывать его на нее. – А каков твой план?

Внушить себе, что смерть Лихтенбергера не имеет со мной ничего общего, думал он подавленно. Или… сделать так, чтобы она отскочила от него. Только я боюсь, что у меня это не получится.

– Никакого плана, – сказал он правду. – К сожалению.

Марлен посмотрела на него изучающим взглядом:

– Но что-то лишает тебя покоя, не так ли? Что-то, что заставило тебя подписать открытку со словами сочувствия, хотя ты едва знал этого преподавателя. И самому бросить эту открытку в почтовый ящик перед его домом. – Она рассмеялась, в ее взгляде было что-то вызывающее. – Или это была не открытка? Мм? Что же это тогда было?

Было заманчиво посвятить Марлен в свою тайну, но это было бы одновременно и неразумно. Он еще вообще не мог ее оценить. Может быть, сегодня он был одним из тех, с кем она была мила, хотя он ей и не нравился. Не более чем пункт в ее списке.

Кроме того, она охотно болтала. Вполне возможно, что она расскажет дальше то, что он может ей доверить.

– Это была открытка, – сказал он. – Ты права, я не особо знал Лихтенбергера, но наша первая встреча с ним была, я думаю, довольно… неприятной для него. Из-за меня. Поэтому открытка была мне необходима.

Это было ужасно преувеличенно, но Марлен понимающе кивала головой:

– Хорошая идея. Для него это не играет больше никакой роли, но тебе это поможет.

Она помахала официанту и попросила счет. То, что она оплачивала его воду, усугубило неприятные ощущения. Он не только обманул ее. Он, кроме того, следил за ней и подбросил ей записку с угрозами.

Люди правы. Он – подонок.