− Паломник, к Древу жизни! – почти выкрикнул я.
− Ворота закрыты, жди до утра, − раздался тот же голос, безразличный.
− Вы издеваетесь? Кто выгонит собаку в непогоду на улицу? Ей и то будку предоставят!
− Ты хочешь в будке переночевать? − со стены раздался смех, там было человека три, не меньше. – Врата закрыты до утра!
− Если ты не откроешь, я до тебя доберусь! – я разозлился… и замёрз, было не до шуток.
− Давай доберись! Атакуй ворота! Бейте в набат, ребята! Напали дикари всякие на наш городишко!
Хихиканье со стены привело в ярость.
− Слушай, шутник! Тебе смешно, сухо и тепло. Но завтра я доберусь до тебя, отрежу язык и кину его собакам!
− Но, но! Не зарывайся! – голос стражника стал более сговорчивым. – Плату знаешь? Две медных!
− Я тебе три дам! Открывай! Такая непогода! Вишь, как даены бушуют?
Несмотря на шум дождя, ворота разразились жутким скрипом. В проёме ворот показались два бородатых стражника, держащих копья и тускло горящие факелы. Я в нетерпении шлёпнул ящера поводьями по шее. Вперёд! Небрежно бросив три монеты в протянутые ладони начальника стражи, который отличался от остальных лишь начищенными медными пластинами на нагруднике, я спросил, не останавливаясь: − Где тут стали на постой четверо знатных паломников?
− А ты думаешь, тут мало людей останавливается?
− Ну… знатных, думаю, мало. Я тебе уже кинул в ладонь, говори! Были на днях такие?
− Езжай прямо по улице шагов пятьсот, слева увидишь… там горят два магических фонаря, которые тухнут на рассвете, а в сумерках сами зажигаются. Там и есть постоялый двор, где остановились трое знатных: два воина и смазливая женщина, но по виду не из тех, что мечтает о семье, а воительница. Я-то уж в этом толк знаю…
Разговорчивый попался начальник стражи, поэтому пришлось придержать шипуна, который уже весело цокал когтями по брусчатке.
− А четверо, не было четверых сегодня? – спросил я, теряя надежду. Если они были тут вчера, значит, я опоздал, и они ушли.
− Не было ни вчера, ни сегодня четвёрки воинов. Голытьба всякая, босота… эти да, этих много прошло. А вот из настоящих воинов только трое и явились за два дня.
Я тронул поводья, проехал привратную площадь, дальше варанис устало поплёлся по тихой улочке. Дома не были выстроены в порядке, которым в любом нормальном городе заведует градостроитель. Они лепились друг к другу как валуны разного размера, выложенные рядом. Крыши то нависали над головой, то были далеко, но все были выложены из глиняной черепицы. А это редкость в нашем мире. Конечно, соломой или камышом стараются жилища не крыть: кинул факел – дома нет. Пластушный камень часто можно встретить, а вот черепица говорит о богатстве местных жителей.
По бокам улицы много места – здесь днём стоят рядами лотки торговцев, которые предлагают паломникам всё что угодно: оружие и одежду, всякие необычайные блюда и изменяющие этот мир на время колдовские вина. Тут же снуют и зазывалы, предлагая плотские незабываемые удовольствия в заведениях своих хозяев.
«Купи сладости, поешь в последний раз! Кричат тут днём торговцы паломникам. Не экономь деньги! Они тебе больше не нужны!
− А почему в последний раз? – вопрошают паломники, пожимая плечами.
− Ещё никто не вернулся! Никто!
− Но как же трое бессмертных? – недоумевают паломники.
− Это давно было! – торговцы протягивают свой товар в ладонях, цепляют идущих за рукава, а всадников с опаской за ноги. – Ни один род не помнит, когда это было! Только легенды остались! Купи! Вкуси сладость напоследок!»
Это всё я знаю из рассказов людей, которые ходили за бессмертием да вернулись, напуганные бродящими скелетами. Почти никто из вернувшихся не дошёл даже до горы Ахея.
Ещё днём здесь продавали всякие изощрённые орудия для убийства, снаряжение, собранное смельчаками у корней Древа, когда скелеты уходили. Или как-то по-другому собирали – это пока для меня секрет. Разное тут было оружие: и кривые ятаганы, и сабли и лебёдочные убойные арбалеты, даже тяжёлые двуручные мечи. Но мне ничего не нужно, мой меч – основное оружие воспитанника боевого храма Мардуха, снискал славу во многих боях, ударом рассекает медный клинок как тёплое масло, а стальной против моего ломается или так зубрится, что становится негоден для рубки. Есть у меня и лёгкий щит, короткий лук из гибких рогов тарса и притороченное у седла копьё. Мне не нужны торговцы – в седельных сумах есть скромный запас подходящий аскету: сушёное копчёное мясо и сухари – прожить можно неделю. За свою буйную жизнь к скитаниям я привык.
Я уже видел магические фонари – начальник стражи не соврал. Они светили неестественным синим светом, будто подсвечивают сапфиры. Выходит, хозяин постоялого двора колдун, да ещё и довольно сведущий, коли так запросто растрачивает силу.
Варанис остановился, не доехав двадцати шагов и зашипел. Его глаза дико завращались − это означало, что возчик мой в ярости.
− Чего испугался? – тут уже взбесился я. Скорее всего, он почувствовал других самцов под навесом. – Щас как хряпну колотушкой!