Элда и Анготэя полностью

Готорн пришел за кулисы театра Бишопа. Это произошло в конце репетиции. Она кончилась. Стоя в проходе среди ламп и блоков, Готорн вручил свою визитную карточку капельдинеру с тем, чтобы он понес ее Элде Сильван.

После того, входя в ее уборную, он снова был поражен ее сходством с фотографией Фергюсона.

Элда была в черном платье, устремляющем все внимание на лицо этой маленькой, способной актрисы, которая еще не выдвинулась, благодаря отсутствию влиятельного любовника.

Она была среднего роста, с нервным и неровным лицом. Ее черные волосы, черные большие глаза, которым длинные ресницы придавали выражение серьезно-лукавой нежности, чистота лба и линии шеи были очень красивы. Лишь всматриваясь, наблюдатель замечал твердую остроту зрачков, деловито и осторожно внимающих тому, что они видят.

Ее свободная поза – она сидела согнувшись, положив ногу на ногу – и мужская манера резко выдыхать дым папиросы освободили Готорна от стеснения, сопровождающего всякое щекотливое дело.

– Душечка, – сказал он, – вам, вероятно, приходилось встречать всяких чудаков, а поэтому я заранее становлюсь в их ряды. Я пришел предложить вам выступление, но только не на сцене, а в жизни.

– Это немного смело с вашей стороны, – ответила Элда с равнодушным радушием, – смело для первого знакомства, но я не прочь ближе познакомиться с вами. Единственное условие: не тащите меня за город. Я обожаю ресторан «Альфа».

– К сожалению, малютка, дело гораздо серьезнее, – ответил Говард. – Сейчас вы увидите, что выбор мой остановился на вас совершенно исключительным образом.

Актриса, изумясь и в то же время подчеркивая изумление игрой лица, как на сцене, заявила, что готова слушать.

– Во время своих прогулок я познакомился с неким Фергюсом Фергюсоном: зашел в его дом напиться воды. Дом выстроен на Тэринкурских холмах. Фергюсон сущестует на пенсию, оставленную ему мужем сестры. Фергюсону – лет сорок пять; его прислуга ушла, тяготясь жить с больным. Он помешанный и в настоящее время умирает. Основным пунктом его помешательства является исчезновение жены, которой у него никогда не было; это подтверждено справками. Возможно, что, будучи нестерпимо одинок, он, выдумав жену, сам поверил в свою фантазию. Так или иначе, но фотография Анготэи – так он называет жену – изумительно похожа на вас, а вас я видел на сцене и в магазине Эстрема. Это необыкновенное сходство дало мне мысль помочь Фергюсону обрести потерянную жену. Откуда у него фотография – неизвестно. Я думаю, что он когда-то ее купил.

– Вот как! – сказала возмущенная Элда. – Вы сватаете меня без спроса, да еще за безумного?!

– Имейте терпение, перебил Готорн. – Фергюсон умирает, я уже вам сказал это. У меня мало времени, но я должен кончить мой рассказ. В день свадьбы Анготэя отправилась одна по тропе, на которой находится отверстие. Оно – в тонкой стене скалы, перегородившей тропу. Часть тропы, позади овала, так похожа на ту дорожку, которая подводит к нему, что в воображении Фергюсона овальное отверстие превратилось в таинственное зеркало. Он убежден, что Анготэя ушла в зеркало и заблудилась там. По расчету врача, ему осталось жить не более двенадцати часов. Мне хочется, чтобы он умер не тоскуя. И увидел ее.

– Ну, ну!.. – сказала Элда, немного помолчав из приличия. – Забавно. Странный сентиментальный дурак. Извините, не нравятся мне такие типы. Но скажите, к чему вся эта история?

– Она вот к чему, – строго ответил Говард, – не согласитесь ли вы быть полчаса Анготэей? Потому что он призывает ее. Это человек прекрасной души, заслуживающей иной судьбы. В случае вашего согласия назначайте сколько хотите.

При последних словах Готорна лицо Элды стало неподвижно, как бездыханное; зрачки хранили расчет.

– Что же я должна говорить? – быстро спросила она.

– Примерно я набросал. – Готорн подал листок бумаги.

Шевеля губами, Элда стала читать.

– Нет, все это изумительно, – сказала она опуская бумагу. – У меня смятка в голове. Скажите: вы сами – не психиатр?

– Нет, – спокойно пожаловался Готорн. – Я – патолог.

– А! – протянула она с доверием. – Обождите: я попробую. Выйдите пока.

Готорн вышел и стал ходить около двери. Она скоро открылась, и Элда кивнула ему, приглашая войти.

– Я думаю, что мы это обстряпаем, – сказала актриса, усиленно куря и отгоняя рукой дым от глаз, холодно и ревниво изучавших Готорна. – Прежде всего – деньги. Сколько вы намерены заплатить?

– Десять тысяч, – сказал Готорн, чтобы ошеломить ее.

– Что-о-о?

– Я сказал: десять тысяч.

– Преклоняюсь, сказала Элда, низко склоняясь в шутливом поклоне, который неприятно подействовал на Готорна, так как вышел подобострастным. – На меньшее я бы и не согласилась, – жалко и жадно добавила она, хотя думала лишь о десятой части этого гонорара. – Еще одно условие: если этот ваш Фергюсон выздоровеет – я не обязана продолжать игру.

– Конечно, – согласился Готорн. – Итак – в автомобиль. Он здесь, собирайтесь и едем.

Окончательно сговорясь, они вышли, уселись в автомобиль и поехали к Тэринкурским холмам.