Пьеса «Сослуживцы» (будущий «Служебный роман»), законченная еще до начала съемок «Стариков-разбойников», была написана Брагинским и Рязановым из тех же меркантильных соображений, которые подвигли их на создание пьесы «Однажды в новогоднюю ночь» (будущей «Иронии судьбы»). Однако к придумыванию и литературной отделке «Сослуживцев» авторы подошли уже с бóльшим тщанием, чем к своей первой пьесе, выплеснутой на бумагу за какие-то 12 дней. Второе драматургическое творение писателей отняло у них целых 22 дня. Это не замедлило сказаться на качестве: «Сослуживцы» во всех отношениях совершеннее пресловутой «Иронии судьбы».
Сценические требования, заданные второй пьесой, при этом были примерно такими же, что и в прошлый раз: всего шесть действующих лиц и одна-единственная декорация. С характеристики персонажей и места действия, как принято в данном жанре, пьеса и начинается. В фильме «Служебный роман», снятом через шесть лет после написания «Сослуживцев», эти вводные пояснения авторов частично стали закадровой речью главного героя Новосельцева, от лица которого ведется экранное повествование:
«Действие пьесы развертывается в одном из статистических учреждений. Авторы, понимая, что театр ограничен количеством артистов, наугад выбрали для пьесы всего лишь шесть представителей учета и статистики. Авторы, разумеется, первой представляют директора учреждения:
Калугина Людмила Прокофьевна, возраста неопределенного, лет ей на вид не то сорок, не то сорок пять, одета строго и бесцветно, разговаривает сухо, приходит на работу раньше всех, а уходит позже всех, из чего понятно, что она не замужем. Людмила Прокофьевна, увы, некрасива, и сотрудники называют ее „наша мымра“, конечно за глаза.
Самохвалов Юрий Григорьевич, ее заместитель. Лет около сорока, хорош собой, элегантен, моден, ботинки всегда начищены, волосы причесаны, мысли тоже.
Верочка, лет двадцати трех. Любопытна, как все женщины, и женственна, как все секретарши. Гордится своей внешностью, и на это у нее есть основания.
Новосельцев Анатолий Ефремович, скромен, застенчив, робок. Именно поэтому за семнадцать лет безупречной работы не смог вскарабкаться по служебной лестнице выше должности старшего экономиста.
Рыжова Ольга Петровна, женщина, обремененная семейными заботами. На себя времени не остается. Но Ольга Петровна не унывает. Энергия бьет в ней ключом. По натуре она оптимистка. Кстати, Самохвалов, Новосельцев и Ольга Петровна когда-то учились вместе в финансово-экономическом институте.
И наконец, Шура, представитель месткома. Лет — от тридцати и до бесконечности; симпатичная, но активная.
Итак, всего шесть действующих лиц. Однако у зрителя должно создаться впечатление, что события происходят в большом коллективе».
Авторы также любезно охарактеризовали для театральных режиссеров, как должна выглядеть придуманная ими контора: «Статистическое учреждение равно может находиться в новом здании или старинном особняке. Это — как удобно театру. Нужно только, чтобы на сцене были: комната, где работают Новосельцев и Ольга Петровна; коридор, ведущий в приемную, которую украшает собой Верочка, и кабинет директора Калугиной. Важно, чтобы действие пьесы могло происходить одновременно во всех помещениях. Кабинета Самохвалова на сцене нет, только дверь, ведущая в него из приемной».
Далее в пьесе происходит все то, что прекрасно известно зрителям картины «Служебный роман», которую в нашей стране не смотрели разве что считаные единицы. Авторы очень старались снабдить своих героев-совслужащих максимально естественной, непринужденной речью, которая лишь с минимальными изменениями перетекла и в фильм 1977 года. Сегодняшнему читателю пьесы покажутся незнакомыми разве что отдельные малозначительные реплики и не самые удачные шутки, от которых Рязанов при экранизации отказался. Например, после известия о смерти Бубликова (который по пьесе вообще не появляется на сцене) Рыжова довольно цинично бросает: «Смотри, плохой человек, а помер!» В устах Светланы Немоляевой, предельно нежно исполнившей эту роль в фильме, такие шуточки, разумеется, смотрелись бы чуждо.
Занятно читать и меткие авторские ремарки (Брагинский-Рязанов как драматург очень до них охоч), сопровождающие в пьесе чуть ли не каждую реплику. Посредине иного недлинного монолога того или иного героя авторы запросто могут вставить от себя пояснение — в скобках и курсивом, как полагается. Что-нибудь вроде: «Когда застенчивые люди выходят из себя, они могут себе позволить многое» (это, разумеется, о Новосельцеве, поющем и танцующем перед Калугиной на вечеринке у Самохвалова).
