Оказалось, что подарок Мели-Мели был лучше какой-то заготовленной для одного-единственного поединка железяки.
Костя довольно сощурился, чувствуя, как его обволакивало приятное ощущение заботы одной из лучших вайфу.
Конечно, умом Райя понимала, насколько могущественным был Погасший. Тот, кто за столь короткое время смог собрать целых три Великих руны, пугал больше сильнейших из полубогов.
И всё же, одно дело слышать, другое же — воочию видеть, как содрогалась земля от каждого взмаха странным орудием, как всё погружалось в свет, с каждым взмахом заживо сжигая их владыку, который даже попасть не мог по, казалось, обычной надоедливой мошке.
Змеиный хвост Зораяс заинтересованно задрожал, зрачок сузился.
Ну, за исключением одежды…
— Как ты можешь быть такой спокойной? — шепотом спросила Райя у Селлены, повернув на неё голову.
Лоскутика и след простыл, он сбежал по тому же пути, откуда они пришли.
Чародейка, с интересом наблюдая за битвой, проигнорировала полукровку, полностью поглощённая сражением. Всё же, у неё было не так много возможностей понаблюдать за демонстрацией силы Погасшего вживую, а не через обычную иллюзию.
— Плюнешь ядом?..
— Магма.
— Укус.
Змей был для Константина как открытая книга. Казалось, он сражался с ним десятки и сотни раз, и если в случае Радана мужчина проявил к воину заслуженное уважение, то отдавший своё тело на съедение претор уже не вызывал тех тёплых чувств.
Разделивший волю со змеем-пожирателем владыка Вулканова поместья чувствовал это. Чувствовал, как безумно могущественный Погасший теснил его, как гигантское тело с каждым взмахом заботливо оставленного предшественником орудия обжигала сила, обещая не оставить и пепла.
В Междуземье не было смерти, но это ничуть не мешало избавиться от тела. К счастью, в их мире было не так много тех, кто мог полноценно существовать в виде духа, и претор Рикард не отличался от остальных.
Константин же, сверху-донизу покрытый магмой, даже не чесался. Она в принципе не могла повредить его кожу, послушно стекая с тела.
Силы были неравны, и раненный змей совсем скоро понял это. А потому решил поступить иначе.
Если он не мог ничего сделать Константину, то должен был нацелиться на тех, кому мог.
Змей неожиданно удлинился, всем своим монструозно огромным телом направившись на удивлённых Селлену и Райю.
Последнее, чего они ожидали, было то, что противник Погасшего неожиданно захочет изменить стратегию и подло напасть на них, как и не мог Константин.
К несчастью для претора, ему это не помогло.
Широко раскрытая пасть, едва не поглотив женщин, отлетела в сторону вместе с остальным телом.
Раздался грохот столь пугающий, что можно было подумать, будто сейчас произойдёт обвал и сокрытая пещера похоронит их заживо. Вспышка света оказалась столь сильной, что на миг вся пещера оказалась поглощена энергией Константина. Столь концентрированной и наполненной злобой, нескрываемой яростью, что можно было подумать, будто задрожало само пространство.
Селлена заморгала, пытаясь прогнать слепоту, удивлённо повернув голову на Константина.
— Как любопытно…
Вены на теле мужчины наполнились золотым светом, серые глаза окрасились в золотой. Всё тело Погасшего покрылось золотой пеленой, пропитывая каждую частичку плоти, создавая вокруг мужчины совершенно уникальную ауру.
Неземную ауру.
В руке мужчины осталась одна лишь рукоять от сплава меча и копья, не выдержавшего влитой силы.
— Т-тебе совсем н-не страшнос-с-с?.. — дрожащим голосом прошипела Райя.
Кажется, только что перед её глазами промелькнула вся жизнь.
Селлена задумчиво уставилась на трясущуюся руку, затем перевела взгляд на Погасшего, в глазах которого как бы не впервые увидела страх.
«Какой странный фрукт…»
Женщина улыбнулась мужчине, помахав рукой, показывая, что всё в порядке.
Константин коротко кивнул, мазнув взглядом по железяке, откинув её в сторону, после чего уставился на пытавшегося прийти в себя змея. Раненного, покрытого многочисленными ожогами, буквально разъедающими тело, претор никогда не выглядел столь жалко.
Теперь на мужчину смотрел уже не змей, а лик самого Рикарда. В широко раскрытых глазах чудовища можно было впервые за безумно долгое время увидеть страх.
—
Ярость. Как бы не впервые за всё время нахождения в Междуземье Погасший почувствовал ярость по отношению к противнику.