Костя невозмутимо спрыгнул с драконицы, положив засмеявшегося Игона на землю, неспешно направившись прямиком к пасти разглядывающего его дракона.
Почему-то Константину показалось, что вопрос ему задал друг павшего повелителя драконов, за которого он пришёл мстить.
Раздробленное на множество проекций сознание не могло показать полный спектр эмоций, но Косте и впрямь стало немного неудобно.
— Я немного торопился, поэтому сразу отразил атаку молнии, — сморщился мужчина. — Мне жаль.
Возможно, стоило попытаться с Пласидусаксом поговорить, немного подождать с отражением атаки, дать повелителю драконов раскрыться…
К несчастью, момент был довольно волнительным и напрямую был связан с одной из самых уважаемых и почитаемых вайфу, поэтому у него не было времени на формальности.
Бейл больше не мог этого терпеть. Тело предателя наполнилось силой, он поднялся, твёрдо встав на покалеченные лапы, возвысившись над усталым мужчиной.
Притихшая буря разразилась с новой силой. Задули ветра, видимость прямо на глазах начала стремительно падать, молнии начали проходиться по всей Зубатой горе, пугая редких драконов, отвлечённых борьбой друг с другом[300].
Костя приподнял брови, испытав…
Усталые люди намного проще поддаются негативным эмоциям, и Погасший не был исключением. Всё же, Бейлу стоило подбирать слова лучше.
— В соулслайках нескончаемые страдания — это начальная точка, а не финал, — внешне спокойно произнёс мужчина, неожиданно хрустнув шеей. Он и подумать не мог, что его проекция была на это способна. — Я начинаю сожалеть, что решил потратить на тебя время, а не просто скипнуть ядом[301].
Покрытый молнией коготь оказался перед лицом мужчины столь быстро, что уже давно бы ознаменовал смерть очередного дурака, решившего пойти против одного из древнейших драконов.
В случае же Константина ситуация была другой.
С уже хорошо знакомым
Пожалуй, уже этого одного парирования было достаточно, чтобы сказать, что запахло жареным.
Но настоящее удивление пришло позже.
Бейл поднял морду, увидев взлетевшего на крыльях Погасшего, державшего в руке золотистую молнию, прямо на его глазах увеличивающуюся в размерах всё больше и больше. Больше и больше, больше и больше, словно сейчас на него упадёт гнев Бога.
Даже его клинок, отдававший светом, покрылся искрами. Сквозь тучи начали просачиваться лучи солнца, в небе разразились другие молнии, золотистые. И будто этого всего мало, из-под земли начало выходить отдававшее тьмой пламя перекаченного пироманта[302].
«Это… безумие…» — раскрылись позади Ужасного магические крылья.
Кажется, ему нужно было срочно бежать. Гнев за заклятого врага не испарился, но…
Игон захохотал ещё громче, заряжая свой излюбленный арбалет, выстрелив в даже не обратившего на него внимание Бейла. Впрочем, это Игона нисколько не смутило: он засмеялся ещё счастливее.
Грейолл неуловимо сощурила довольно морду, чувствуя, что её давнее желание сейчас будет исполнено. Бейл. Если бы не его предательство, то всё могло быть совсем иначе.
Он бы никогда не позволил ей существовать, но… теперь это было в прошлом.
События потихоньку подходили к финалу.
Насколько была счастлива Реллана, настолько же был несчастлив Мессмер. Он давно стал заложником Царства Теней, но он даже не подозревал, что всё это время был свободен.
— Господин Мессмер, возможно, вам принести ещё воды?
— Нет… — прохрипел мужчина.
— Возможно, вы голодны?
— Нет…
— Или, может быть, вы хотите выйти на прогулку? Я готова вас…
— Нет…
— Тогда я могу покормить ваших змей?
Едва дышащие змеи жалостливо зашипели. Мессмер прикрыл глаза.
— Нет… Я… я хочу поспать, Реллана…
— Я могу спеть вам колыбельную, господин Мессмер! — воскликнула Реллана.