По мнению Катрин, старик несколько принижал свои возможности. Несколько раз девушка улавливала отнюдь не смиренно-философские взгляды Фир Болга, направленные как раз на «кровососку». Возможно, в своей длинной и богатой событиями жизни представитель древней расы имел счастье (или несчастье) близко общаться с ланон-ши. Впрочем, это не тема для домыслов и сплетен.
— У каждого свои игры, — примирительно сказала Катрин. — Нас боги зачем-то создали невоздержанными. Куда ж нам, бедным, деваться? Надеюсь, мы сейчас не слишком мешаем твоим ночным трудам.
— Ничто не может оторвать истинного мыслителя от процесса познания, — снисходительно заметил старик, кивая на груду запыленных книг. — К тому же, вы ведете себя гораздо сдержаннее, чем раньше. Уж не случилось ли чего дурного?
— Ну, с подушками точно случилось. С ними ору потише, но рвутся. Приходиться зашивать.
— Это только на пользу молодым леди. Ничто так не смягчает нравы, как шитье и иные, требующие истинного терпения и усидчивости, рукоделия.
— Блоод терпения и так хватает, — пробурчала юная землевладелица. — А мне никакое вышивание не поможет. Хозяйка я плохая.
— Ты излишне сурова к себе, Катрин. Справляешься ты вполне достойно.
— В моих краях врачеватели и маги, зовущие себя психологами и психоаналитиками, тоже талдычат страждущим — «любите себя и да будете счастливы». Странно, но людям иногда помогает.
— Удобнее всего любить себя рукоблудам — заметил старик. — Но вряд ли подобный рецепт можно рекомендовать всем мыслящим. Что тебя волнует? В чем причина беспокойства? О чем я не догадываюсь?
— Да понятия не имею, что меня волнует. Все слишком спокойно. Вернее, целая прорва забот, но подозреваю, что с ними мы когда-нибудь справимся — так или иначе. Но мне, дуре, чего-то не хватает. Может быть, меня слишком долго никто не убивает, не пытается обмануть и принудительно трахнуть? Полагаю, если бы я выпустила кому-нибудь кишки, мне бы полегчало. Временно, конечно.
— Определенно, тебе представится такая возможность, — успокоил девушку старик. — Но не обманывай себя, ты не так уж любишь убивать. Поразмысли об иных причинах своего беспокойства.
— О чем именно? Честное слово, я буду крайне признательна за подсказку.
— Мне откуда знать? Я не психолитик, — проскрипел Фир Болг. — Ты достаточно дерзка и честна, чтобы понять себя и без малоумных чужих советов.
Катрин молча вертела в руках нож. Против обыкновения, надежная сталь не приносила облегчения.
Фир Болг в молчании перевернул несколько страниц. Забавно, одних успокаивает боевое железо, а других — древняя бумага и пергамент.
— Катрин, ты действительно человек? Я имею в виду — в тебе нет иной крови?
Девушка с изумлением взглянула в исчерченное морщинами лицо. Старик был совершенно серьезен.
— Насколько я знаю — нет. А с чего бы вдруг такие странные гипотезы?
Фир Болг в явном затруднении пошуршал древними страницами.
— Ты не похожа ни на кого из людей, которых я знал. Возможно, оттого что ты пришла издалека. Но на твоей коже, насколько я знаю, нет ни единой родинки или родимого пятна. Не ошибаюсь?
— Нет. Зато на мне шрамов хватает. И, вообще, при чем тут родинки?
— Известно, что по расположению родимых знаков можно вполне достоверно предсказать судьбу разумного существа. Если еще знать расположение звезд в момент его появления на свет, то предсказание будет весьма и весьма точным. Должен признать, в этой науке я не слишком сведущ. Но точно знаю одно: отсутствие знаков предначертанной судьбы отдает жизнь человека в его собственные руки.
— Спасибо, я об этом как-то и без звезд догадывалась. От собственных рук, особенно если в них имеется что-нибудь существенное и хорошо заточенное, многое зависит. А отсутствие родинок всего лишь снижает риск онкологических заболеваний кожи. Тоже неплохо, но не так уж важно.
— Никогда не слышал об онкологических заболеваниях.
— Их в этой местности нет. К счастью.
— Да, Медвежья долина весьма здоровое место. Впрочем, твоя кожа говорит об одном — ты можешь быть очень счастлива. Или наоборот, очень несчастна.
— Звучит многообещающе. Никаких конкретных подробностей твои книги случайно не сообщат?
— Лишь боги знают отчего, но ни в одном из древних манускриптов мне не встречалось твое имя, — возмутился Фир Болг. — Тебе мало надежды на великое счастье?
— Отнюдь. Мне бы наскрести силенок, да поверить в эту надежду. Может быть, дело в звездах? Я ведь не под этими родилась.
— Звезды везде одинаковые.
— Возможно, я не сильна в астрофизике.
— Это еще что такое? — подозрительно осведомился старик.
— В моих краях так называют науку о природе звезд. О законах их движения, точном их количестве и всем таком прочем.
— Их считают? — поразился Фир Болг.
— Некоторым людям абсолютно нечем заняться. Ты про меня больше ничего не скажешь? Понимаю, что всё во мне самой скрыто, но как бы это 'всё' выковырять и осознать?
Старик поднес к костистому носу блюдце с уже побуревшими ломтиками яблока, глубоко вдохнул.
— Да перестань нагнетать, — не выдержала Катрин. — Знаешь, так говори.
