Элджернон, Чарли и я полностью

Тогда я стал перечитывать роман. К моему удивлению, примеров действительно нашлось изрядно.

Чарли-гению постоянно мерещится прежний Чарли. На концерте в Центральном парке, обняв Алису, Чарли замечает «юнца лет пятнадцати, притаившегося за деревом».

Если верить моей корреспондентке-психиатру, авторы, описывающие аутоскопию, делятся на две категории. Иногда (как в случае с Эрнстом Теодором Амадеем Гофманом) подобные пассажи говорят о душевном расстройстве. Иногда они – просто литературный прием. Корреспондентку мою крайне интересовало, к какой категории принадлежу я. Пришлось объяснять: никогда в жизни, мол, от тела не отделялся; в романе задействовал исключительно свое воображение, а если Чарли видит себя со стороны – значит, так надо для развития темы.

Однако столь частое появление аутоскопии в моих книгах подвигло меня штудировать специальную литературу. От статей о внетелесном опыте я перешел к статьям по смежным предметам и узнал немало занятного о двойниках (темных и обычных), об альтер-эго, о раздвоении личности и, наконец, о множественном расстройстве личности, которое сейчас называют еще диссоциативным расстройством личности.

Также я прочел несколько произведений, где фигурируют двойники: рассказ «Вильям Вильсон» Эдгара По, повесть «Двойник» Федора Достоевского, рассказ «Тайный сообщник» Джозефа Конрада. Разумеется, не обделил я вниманием и две истории из категории нон-фикшн, которые в свое время наделали шуму. Я имею в виду «Три лица Евы» и «Сибиллу»[38]. До меня дошло: никто раньше не писал романов об этом феномене.

Корреспондентка-психиатр посеяла зерна, и скоро проклюнулись ростки моего третьего романа, «Пятая Салли» – о разуме, который не в ладах с самим собой. Вот вам и еще одна «данность», или «donneé».

А вскоре я полетел в Лос-Анджелес, где мы с Клиффом Робертсоном два дня давали показания по делу об авторских правах на «Цветы для Элджернона». Через несколько недель пришло письмо с арбитражным решением.